Наследник Тумана. Том 3 - Сергей Витальевич Карелин
— А что за это время произойдет?
— Ослабнет контроль, и появятся ошибки. Люди начнут сомневаться, кому подчиняться. Некоторые источники просто откажутся работать с незнакомым руководителем. Наши противники обязательно этим воспользуются.
Его слова звучали логично. Если бы я не знал, что Мельников предан лично ему, возможно, даже поверил бы.
— То есть, насколько я понял, существуют люди, которые работают не с родом Волконских, а лично с Мельниковым?
— Любая агентурная сеть строится на личном доверии, — кивнул Дмитрий. — Это реальность, Михаил. Мир устроен сложнее. Это не Туман, в котором у врага всегда когти и зубы.
— Не всегда, — возразил я.
Дмитрий замолчал. А я вдруг особенно отчетливо почувствовал, насколько все здесь пронизано невидимыми связями. Слуги и охрана, управляющие и финансисты. Люди, десятилетиями привыкшие считать Дмитрия если не хозяином, то будущим главой рода. Сейчас они поклонились мне, но это еще ничего не значило. Поклониться легко. Значительно труднее забыть, кому ты служил вчера.
— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Личная обида, я понимаю. Но зря, — наконец произнес Дмитрий. — Я говорю не о конкретном человеке, а о стабильности.
— Безопасность, завязанная на одного человека, — это не стабильность. Это зависимость.
— От любого хорошего специалиста возникает зависимость.
— Тогда хороший руководитель должен был заранее подготовить замену.
— У Егора Романовича есть заместители.
— Которые тоже подчиняются ему?
— Разумеется.
— И тебе?
Теперь пауза стала чуть длиннее.
— До вчерашнего дня я координировал работу службы безопасности, — сообщил он.
— Странное слово — «координировал». Вот Алена, например, считает, что Мельников выполнял твои личные приказы.
— Алена многое воспринимает эмоционально.
— А я? — уточнил у него.
— Ты пока не знаешь достаточно, чтобы воспринимать ситуацию во всей полноте.
Вот оно. Наконец прозвучало то, ради чего он пришел. «Ты ничего не знаешь, и это не твоя территория. Не мешай людям, которые разбираются лучше».
Я медленно повертел бокал в пальцах.
— Забавно, Дмитрий. Чем дольше ты объясняешь, почему Мельникова нельзя менять, тем сильнее мне хочется его заменить.
— Тогда ты совершаешь ошибку.
— Возможно.
— И тебя это не беспокоит?
— Беспокоит. Но еще сильнее меня беспокоит начальник моей охраны, который при первом серьезном разговоре пытается объяснить, почему не обязан подтверждать верность мне лично.
— Он уже принес присягу роду.
— Присяга роду не помешала ему держать члена этого рода взаперти.
— Мы возвращаемся к одному и тому же.
— Потому что ты упорно делаешь вид, будто этого не было.
На лице Дмитрия впервые появилась тень раздражения. Слабая, почти незаметная. Он тут же спрятал ее за привычной вежливостью.
— Хорошо. Допустим, ты не доверяешь Егору Романовичу, но зачем действовать так импульсивно? Не оставлять его во главе службы — твое право, но назначь проверку, аудит, создай комиссию. Пусть Пономарев изучит юридическую сторону, а Потанин — военную. Но не руби сплеча. Дай Мельникову три месяца для передачи дел.
— Три месяца?
— Минимальный разумный срок.
— За который можно переписать архивы, предупредить нужных людей, вывести деньги и уничтожить все, что новому начальнику видеть не положено.
Дмитрий пристально посмотрел на меня.
— Ты обвиняешь главу СБ рода Волконских в готовности к саботажу?
— Нет. Я учитываю такую возможность.
— На основании чего?
— На основании того, как сильно ты хочешь оставить его на месте.
Его пальцы едва заметно сжались на бокале.
Попал.
— Предположим, — медленно произнес Дмитрий, — что я действительно считаю его ценным человеком. Разве это преступление? Я работал с ним много лет. Знаю его сильные и слабые стороны. Знаю, на что он способен. Это называется опытом, Михаил, а не заговором.
— Кому он лоялен?
Меня начал забавлять этот разговор. Неужели сидящий напротив человек действительно считает меня таким глупым?
— Роду.
— Тогда личная клятва главе не должна стать проблемой.
— Я уже объяснил: вопрос не в клятве, а в атмосфере недоверия, которую ты создаешь.
— Нет, вопрос именно в клятве. Если Мельников готов присягнуть мне без оговорок, он может остаться на время передачи дел. Если не готов — уйдет сразу.
— И кто займет его место?
— Это уже решено.
Дмитрий замер. Вот теперь я увидел настоящую заинтересованность. Холодную и настороженную.
— Кто?
— Узнаешь, когда назначение будет оформлено, — пожал я плечами.
— Ты собираешься поставить во главе родовой службы безопасности неизвестного человека?
— Он известен мне. Этого достаточно.
— Этого недостаточно.
— Мне достаточно.
— Михаил, — в голосе Дмитрия появились наставительные нотки, — ты сейчас распоряжаешься не охраной провинциального склада. Начальник СБ получает доступ к сведениям государственной важности. К нашим оборонным контрактам, маршрутам, агентуре, переписке с Императорской канцелярией. Ты не можешь отдать эту должность первому знакомому наемнику только потому, что он однажды прикрыл тебе спину в Тумане.
Значит, он уже что-то знал. Семен еще не успел официально оформиться, а Дмитрий либо догадался, либо получил сведения о его визите. Впрочем, ничего удивительного. Особняк был набит людьми нынешнего начальника СБ.
Я поставил бокал на стол.
— Откуда ты знаешь, что мой кандидат — наемник?
Он понял, что сказал лишнее, но даже не моргнул.
— Предположил. В Рязани у тебя не было иных связей.
— А проводники? Гильдия? Пограничники?
— Тем более. Ни один из них не готов управлять сложной службой Великого рода.
— Вот когда назначу, тогда и оценишь его готовность.
— Значит, кандидат действительно есть.
— Есть.
— И это Семен Воронов?
Я промолчал, да и ответ ему и не требовался. Дмитрий слегка кивнул, будто получил подтверждение.
— Отставной капитан пограничных войск, — продолжил он. — Несколько лет работал частным охранником и консультантом. Неоднократно участвовал в неофициальных операциях на границе Тумана и сопровождал караваны. Имеет связи среди наемников, контрабандистов и бывших военных. Репутация неплохая, но опыта управления крупной структурой нет.
— Оперативно, — оценил я.
— Я всегда стараюсь знать, кто входит в мой дом.
— Твой? — Я строго посмотрел на него.
На секунду между нами повисла тишина.
— Наш, — поправился Дмитрий.
— Уже лучше.