Главный инженер 3 - Вадим Фарг

«Акустический сонар» поймал этот звук сразу, отсекая лишние шумы. И шёл он изнутри моей квартиры, от дальнего угла коридора или со стороны кухни. Сиплое человеческое дыхание. Незнакомец сидел низко, скорее всего прямо на полу, прижавшись к стене.

Да вы издеваетесь?

Я перехватил ключи так, чтобы связка плотно легла между пальцами как импровизированный кастет, левой рукой нащупал в кармане перцовый баллончик, снял палец с предохранителя и тихо выдохнул, успокаивая нервы.

Весь этот чёртов день искал способ выйти на след Сиплого, строил сложные схемы, а теперь кто-то с его характерным дыханием просто сидел у меня дома. Либо судьба наконец-то решила сжалиться надо мной и сэкономить мне нервы и время. Либо кто-то расчётливый принёс мне проблему прямо на кухню, чтобы проверить, как быстро я на неё наступлю и сломаю себе шею.

Я не стал сразу хвататься за ручку двери. Мой незваный гость не ходил по квартире и не шарил по шкафам в поисках заначки. Никого рядом с ним не было, по крайней мере, из-за двери не доносилось лишних звуков, что говорило мне о том, что внутри находится либо одиночка, либо брошенная наживка. Обычно приманки нервничают меньше, потому что верят, что за их спиной стоит сила, но этот человек дышал именно как загнанная жертва, которую эта самая сила уже догнала и пару раз хорошенько приложила лицом об асфальт.

Я открыл дверь медленно и бесшумно, оставив лишь узкую щель, которой было вполне достаточно, чтобы оценить обстановку и выстрелить из баллончика, если гость вдруг решит поиграть в героя и бросится на меня.

В коридоре прямо на линолеуме сидел Сиплый. На его левой щеке тянулась свежая красная царапина, а куртка была настолько испачкана в грязи, будто он последние часы ползал по подворотням на животе. Его правая рука безвольно лежала на колене раскрытой ладонью вверх, левая тоже находилась на самом виду, что выдавало в нем либо умного человека, либо до смерти напуганного парня, который боялся спровоцировать меня на удар. А проход на кухню ему перегородил Дюбель, стоя боком к чужаку, выгнув спину и распушив хвост до такой степени, что стал похож на толстую серую щетку для чистки дымоходов. Котенок плотно прижал уши, приоткрыл пасть и издавал низкое, злобное и почти собачье рычание.

— Дикий он у тебя какой-то, мастер, — нервно усмехнулся Сиплый, медленно поворачивая ко мне голову и стараясь не делать резких движений.

Я не стал заходить в квартиру, предпочитая остаться в дверном проеме, чтобы не давать ему преимущества в замкнутом пространстве и не перекрывать самому себе путь к отступлению.

— Он у меня домашний и охраняет свою территорию, как и положено, — спокойно произнес я, внимательно изучая его позу. — А вот ты, как я погляжу, даже мимо маленького кота пройти не смог, медвежатник.

Сиплый сглотнул, и взгляд метнулся к моей руке, спрятанной в кармане.

— Я с миром пришел, и если б я этого кота пнул, ты бы со мной сейчас разговоры не разговаривал, а сразу бы морду из баллона залил, — хрипло и торопливо проговорил он, пытаясь вызвать во мне хоть каплю сочувствия.

— Тут ты прав, залил бы без раздумий, — согласился я, делая шаг внутрь и прикрывая дверь, при этом не поворачиваясь к нему спиной. — А теперь вставай, только делай это медленно и без фокусов.

Он поднялся тяжело и неуклюже, то ли боялся сделать резкое движение, то ли и правда устал. Я держал руку на баллончике и смотрел вовсе не в его глаза, а отслеживал положение его плеч, локтей и стоп, потому что человеческое лицо умеет врать, а вот тело обычно сдает истинные намерения хозяина. Сиплый не пытался потянуться к карманам, не готовился к прыжку и не косился мне за спину в поисках поддержки, он неотрывно смотрел на Дюбеля, который сделал короткий шаг вперед и снова издал глухое, предупреждающее рычание. И да, все же стоит признать, что рычанием это можно было назвать с большой натяжкой, хотя котенок старался изо всех сил, и от этого выглядел вдвойне уморительно. Правда, на тот момент мне было не до улыбок.

— Дюп, отбой тревоги, — скомандовал я пушистому напарнику. — Объект пока не жрать, он нам нужен живым для разговора.

Котенок обернулся и посмотрел на меня укоризненным видом, затем недовольно фыркнул и отступил под табуретку, но глаз с незваного гостя так и не сводил.

— Топай на кухню, — приказал я Сиплому, кивнув в сторону дверного проема. — Руки держи там, где я их буду видеть, и давай без резких движений, а то мой кот сильно расстроится, а когда Дюбель расстраивается, у меня тоже портится настроение и чешутся кулаки.

— Я все понял, мастер, без глупостей, — покорно и сипло отозвался он, шаркая ногами.

Я пропустил его вперед и пошел следом, держа дистанцию в пару шагов.

— Садись вон туда, — указал на стул у окна.

Сиплый послушно опустился, но не стал разваливаться или искать удобную позу, он сутулился, прижимал локти к бокам и держал обе руки на столешнице, при этом его пальцы мелко подрагивали. Его лицо было мертвенно-бледным, на висках блестели крупные капли пота, зрачки расширены, а дыхание оставалось рваным и поверхностным. «Аналитический взор» показал, что его пульс частил, а тонкая жилка на шее билась быстро и хаотично, напоминая работу водяного насоса. Он точно не играл, его реально загнали в угол, и Сиплый прибежал сюда от отчаяния.

Я бросил короткий взгляд на вентиляционную решетку, отмечая, что пыль лежит на ней ровным слоем, а тонкий лоскуток скотча остался целым и не порванным. Затем я посмотрел на плинтус под раковиной, где пару дней назад оставил маленькую, почти невидимую контрольную метку из крошки белой шпаклевки, и убедился, что зазор никто не трогал. Это было хорошей новостью, значит, до моих тайников этот взломщик добраться не успел, либо же он действительно пришел ко мне совершенно за другим. Дюбель тем временем легко запрыгнул на подоконник и уселся там, приняв важный вид.

— Говори, зачем приперся и кто тебя ищет, — сухо потребовал я, прислонившись спиной к дверному косяку.

— Мастер, можно мне сначала воды немного? — попросил Сиплый, нервно облизывая потрескавшиеся губы.

Я молча посмотрел на его трясущиеся руки,