Цена милосердия - Илья Городчиков
На следующий день он должен был прочитать несколько назначений вслух, уточнить сомнительные слова и показать, что делает при противоречии между записью и содержимым полки. Никита записал также мою обязанность писать разборчиво и отделять средства с похожими названиями.
После ухода учеников мы с Лебедевым переставили склянки и просмотрели назначения последних дней. Он нашёл ещё две строки, в которых сокращения годились лишь для автора. Я переписал их, пока не потерял право сердиться на чужое чтение собственного почерка. Иван на повторной проверке спрашивал слишком часто, опасаясь вновь ошибиться. Никита не торопил его. Через несколько занятий вопросы стали точнее, но к выдаче средств без надзора он пока не вернулся.
В конце августа я поручил Августу провести урок о наблюдении за больным после первоначальной помощи. Он подготовил листы заранее и накануне попросил проверить начало. Первые строки были безупречны по смыслу, но при чтении я сам потерял место после перечня признаков. Предложил взять одного пациента и показать, зачем вообще нужны эти отметки. Август ответил, что справится, и попросил не стоять у него за спиной, пока он говорит.
Во дворе собрались люди старше него. Один из учеников прежде командовал повозками, Никита работал при раненых дольше, чем Август учился врачебному делу. Когда молодой дворянин начал с «последовательного наблюдения состояния», двое переглянулись.
Затем он прочёл определение изменения без видимой причины, и даже Матвей, подававший дощечки, перестал слушать. Я оставался у окна соседней комнаты, как мы договорились. Вмешаться хотелось после каждого второго предложения.
Август заметил потерянные взгляды сам. Он сложил листы, вывел вперёд Сергея Ларионова и спросил, как тот добирался до каретной мастерской вчера. Сергей уже несколько дней работал там сидя по несколько часов и возвращался к нам на осмотр. Вчера он дошёл без остановки, сегодня задержался у ворот: после ночной боли колено держало хуже. Август предложил ученикам записать обе дороги, прежде чем решить, стоит ли увеличивать нагрузку.
— Если написать просто «ходит», я окажусь здоровым до первого дождя, — сказал Сергей, коснувшись палки. — Вчера добрался за время, пока мастер выпил чай. Сегодня стоял у забора и ждал, когда нога перестанет дрожать. Кирилл Никитич видел только то, что я пришёл к работе. Врач спрашивает, какой дорогой это мне далось.
Ученики потянулись за дощечками. Пётр спросил, нужно ли отмечать саму боль, если человек уже привык к ней и не жалуется. Иван предложил записывать время отдыха вместе с пройденным расстоянием. Август наконец стал отвечать без заученного начала.
Один из старших поинтересовался, можно ли считать усиление боли признаком нового воспаления и какую повязку наложить до врача. Август посмотрел в мои записи, понял, что готового ответа там нет, и позвал меня из соседней комнаты.
— По одной боли я этого не решу, — сказал он ученику прежде моего прихода. — Я могу сравнить вчерашнее и сегодняшнее состояние, проверить, нет ли новых признаков, и позвать врача. Назначать лечение Сергею Павловичу по собственной догадке после урока не стану.
Я осмотрел колено вместе с ними. Сергей рассказал о нагрузке накануне, Август записал время и попросил измерить, есть ли припухлость по сравнению с прежней отметкой. Никакого нового вмешательства пока не требовалось, мы сократили путь до мастерской на следующий день и назначили проверку.
Для учеников это оказалось полезнее моей длинной речи о границе их обязанностей. Они увидели, как человек с записью и вопросом получает помощь без попытки назвать болезнь раньше врача.
После занятия Август ждал оценки у стола, старательно выпрямив пачку исписанных листов. Я похвалил выбор Ларионова и показал три места, где слова мешали понять действие. Он спорил за первое, второе вычеркнул сразу, третье попросил прочитать вслух Никиту.
Подлекарь не смог с первого раза пересказать фразу, и Август сам заменил её двумя простыми предложениями. Когда люди разошлись, он признался, что думал о преподавании как о продолжении своей учёбы, пока не увидел их лица у первых листов.
— Вы заметили, когда они перестали слушать, и вернули их к человеку, которого знают, — сказал я. — Остальному научитесь на следующих занятиях. Если вопрос выходит за пределы ваших знаний, зовите меня так же открыто. Мне нужен человек, которому можно доверить запись и урок, пока я занят другим больным.
Август взял ведомости на завтра без прежней торжественности. Я проводил взглядом его и учеников, уже споривших о сегодняшней дороге Сергея. До того дня мне казалось, что оставить Августа в лечебнице означает лишить его важного опыта. Теперь он сам строил часть работы здесь. Я всё ещё хотел однажды показать ему полевой госпиталь, однако эту возможность следовало заслужить так же, как право учить взрослых людей перед собственной дверью.
Пока шли занятия, Кирилл Никитич закончил переделку пробной повозки. Он привёл её во двор ранним утром и сразу предупредил, что полноценной рессорной кареты за наши деньги никто не построит. Я не просил карету. Хотел уложить человека на съёмных носилках, закрепить их так, чтобы они не прыгали на каждой выбоине, и добраться до него в пути. Мастер выслушал желания, постучал по раме и велел сперва показать, где именно я собираюсь стоять во время движения.
Никита поднялся на платформу, повернулся боком и попробовал пройти от края к изголовью условного пациента. При первом креплении ему мешала поперечина. Я предложил перенести её ниже, но Кирилл Никитич показал место, где после этого вся рама начнёт расшатываться. Сергей, сидевший рядом с тетрадью расходов, попросил проверить ещё и погрузку. После ранения его вносили в телегу с высоким бортом, каждый подъём заканчивался ударом колена о дерево.
— Четверо смогут поднять носилки, если хватит людей, — сказал он. — На дороге возле деревни со мной были двое, и один держал лошадь. Сделайте так, чтобы заднюю доску снимали прежде, чем возница начнёт командовать быстрее. Раненый внутри не подскажет, где у него застряла нога.
Кирилл Никитич убрал заднюю доску и показал, как её можно закрепить на петлях без полной разборки. Никита проверил ширину прохода, Август внёс изменение в перечень. Я заговорил о дополнительной мягкой подвеске для носилок.
Мастер назвал цену хорошего металла и срок работы, после чего предложил сначала проверить обычную раму со съёмными креплениями. Деньги на сложную переделку мы могли потратить сразу, знания о пользе получили бы позднее. Я согласился начать с меньшего.
— Отдельные шины сделайте нескольких размеров, — попросил я. — На