Попаданец в поисках смысла - 5 - Тампио
[Это значит, что будешь дольше искать сокровища.]
~ Не помню, чтобы хоть что-то нашёл из того, что можно смело назвать «сокровищем», хотя проходил по землям былой боевой славы немало.
[Посмотрю, что ты скажешь, когда всё же найдёшь!]
~ Скажу, что компенсация за десятилетия почти пустых поисков могла бы быть и побольше.
[Ты за эти месяцы чего только не накопал! Даже в особняке что-то оставил.]
~ Так я и тратился немало.
[За продажу монет и прочей мелочи ты получил 87 тысяч 249 коинов. За такие деньги квалифицированный работник должен полтора года вкалывать.]
Я не стал спорить. Ведь в конечном итоге Инна всё равно окажется права. И чтобы показать свою незаинтересованность в дискуссии, начал наблюдать за местностью, над которой пролетал. Всё-таки я здесь впервые, и кто знает, вдруг это может пригодиться.
А внизу дачи, дачи и дачи. Примерно такие же по размерам, как и моя, — небольшие, но зато относительно близко к столице. На час полёта во все стороны от Аселеу — дачи аристократов, которые лишь изредка навещают свои родовые земли, чтобы на местах проверять отчёты управляющих.
[Примерно четыре тысячи лет назад здесь была глухомань], ~ решила поделиться своими знаниями Инна. ~ [Столицы королевств материка располагались ближе к береговой линии, что, конечно, представляло определённую опасность в случае вторжения с моря. Их властители ещё не знали, что конец им придёт не с других материков, а от ближайшего соседа.]
~ Расскажи о той войне.
[Сведений о ней антиквар Роф Рубек оставил немного, что и понятно. Два короля, их имена упоминать смысла нет, решили объединиться и напасть на четвёртого. Дело обычное для тех времён, но вот что-то пошло не по плану. Я считаю, что один из них решил разведать о состоянии войск у соседей, втеревшись в доверие, а выяснив, натравил одного на другого. Каждый из двух обиженных считал, что у него есть сильный союзник, а тот лишь наблюдал со стороны, как двое глупцов рубят друг друга. Когда же они сильно ослабли, то ударил сам. Странно, что Рубек не написал, кто в конечном итоге выиграл.]
~ И ты считаешь, что есть смысл там начать поиски?
[Да. Дачей в той местности уже нет, а просторные владения начинаются дальше. То есть земля государственная, и разрешений на коп спрашивать не надо. Поскольку о битве упоминается лишь в труде Рубека, да и то вскользь, то вряд ли кто из профессиональных копателей там отметился.]
~ Ты это часто говоришь, а в итоге за полдня находится разная ерунда. Почему же тогда считаешь, что сегодня должно быть иначе? К тому же, если от времён двухтысячелетней давности мало что в земле находят, то от ещё ранних не останется ничего.
[Ошибаешься! В те времена здесь был так называемый бронзовый век. А бронза сохраняется лучше, чем железо или даже медь. Во-вторых, почва в тех местах, как правило, малосолёная, и «бронзовая болезнь» предметам почти не страшна.]
~ Бронзовая болезнь? Что за зверь такой?
[Если в почве много солей, то они провоцируют у изделий из бронзы сильнейшую коррозию, и такие вещи практически не поддаются реставрации. Стоимость их резко падает, и в музеи берут лишь в случае полного отсутствия предметов той или иной эпохи.]
~ То есть мы будем искать что-то бронзовое? И если бронза сохраняется лучше, то и находок предполагается больше.
[Именно так. Остаётся надеяться, что почва на самом деле окажется подходящей, и тогда нас ждёт орех.]
~ Да-да, я помню: «Орех — это успех!»
Местность стала меняться — дачи давно закончились, так как степь начала переходить в полустепь, а проживать рядом с пустыней аристократы не горят желанием. Ну и отлично — никто не помешает!
Флаер принялся снижаться, и генератор искажений приступил к своей работе. Пролетев ещё минут пять, «Мечта корсара» приземлилась. Я вышел и осмотрелся. С поверхности окружающий пейзаж несколько другой, конечно: земля, кажущаяся почти ровной, теперь представляет собой череду невысоких холмиков, плавно переходящих друг в друга. Я немного прошёлся, и с каждым шагом всё сильнее начал чувствовать особенный воздух — можно сказать, прозрачный, звенящий, будто промытый весенним дождиком. В нём смешаны запахи сырой земли, горьковатой полыни и едва уловимый, тонкий аромат первых цветов — кажется, где-то неподалёку пробились тюльпаны или ирисы.
Под ногами то пружинит ещё влажная прошлогодняя трава, то хрустит подсохшая корка земли. Я наклоняюсь, провожу ладонью по траве — она пока редкая, но уже тут и там пробиваются ярко-зелёные островки. От этого контраста — бурого и изумрудного — на душе становится как-то светлее, будто вместе с природой и во мне что-то потихоньку просыпается после долгой зимней спячки.