Попаданец на максималках 2 - Тампио
Как и ожидалось, кастинг подходящих девушек из знатных семейств растянулся до конца лета, так как многие жили даже не в соседних к столичной губерниях. В конце концов Нике получилось настоять, чтобы её двух подруг, проживавших неподалёку от главной усадьбой Шаликовых, назначили фрейлинами вне конкурса. Я их видел несколько раз, когда посещал семейство Петра Ипполитовича, но хоть о каком-то близком знакомстве даже не помышлял. Остальные шесть девушек мне были и вовсе неинтересны, хотя происхождения они были самого знатного. Понятно, что их всех несколько раз перепроверили люди графа Верёвкина, да и к родительским семействам приставлены агенты для пригляда.
Маман проявляла нешуточную активность и уже приготовилась осчастливить, и меня парой десятков великовозрастных лоботрясов, чьей единственной целью было создание соответствующего антуража вокруг императора.
— Николай Иссидорович, — начал я допытываться у графа, — что такого странного случилось с императрицей?
— Извините, мессер! — смутился Верёвкин. — Ея Величие прогневалась на своего фаворита. То ли он разбил любимую чайную пару, то ли высказался нелестно о новых веяниях в женской моде. Показания фрейлин разнятся.
— Вот оно что! Не могли бы вы найти где-нибудь молодого человека смазливой наружности и с хорошими манерами пусть даже среди своих агентов? Его присутствие как-то отвлечёт императрицу от излишней активности по отношению к моей персоне. Иными словами, причиной станет не пригляд за Еленой Седьмой, а обеспечение моего спокойствия.
— Да, мессер, я в ближайшее время начну подыскивать подходящих кандидатов, — поклонился начальник секретных служб.
— Хорошо. Имеется новая информация о Поляндии, Булгарии?
— Германцы потихоньку захватывают всё больше земель Августа Девятого, и всё больше ясновельможных панов начинают задумываться о своём будущем. Не исключено, что через несколько месяцев переход аристократии под чужие знамёна усилится. Да и не могло быть иначе, поскольку многие из ляхов имеют как предков из германцев, так и жён из того же народа.
— Интересно, насколько Карл-Эрик успешен в деле покорения поляндского побережья?
— Его армия оказалась не так сильна, как он хотел бы показать. Возникли некоторые сложности с доставкой подкрепления, вооружения и продовольствия. Свеями заняты три прибрежных города, и вряд ли достанется ещё хотя бы два.
— Значит, русинам пока не грозит перспектива стать скандинавами? Хм… Хорошо. Известно что-нибудь об их непреклонном желании принести присягу российским императорам?
— Они колеблются, мессер…
— Колеблются? Они не колебались, когда семь десятилетий назад подняли восстание, а теперь, когда с юга идут германцы, а на ближайшем западе высадились свеи, вдруг заколебались.
— Извините, мессер, я не договорил. Они колеблются, поскольку не знают, как вы отнесётесь к их предложению о широкой автономии в составе Российской империи.
— Вы же помните, Николай Исидорович, что так называемая широкая автономия, которую король Кастилии некогда дал своему брату, пожелавшему стать герцогом Наварры, вылилась в самую настоящую войну за независимость? Помните. Хорошо. Вот и я не желаю никаких автономий, хоть широких, хоть узких в своей империи! Это прямой путь к пестованию у малого, но чрезвычайно гордого народа чувства собственной уникальности. Нам и без того хватает уральцев, считающих, что Россия жива благодаря лишь их железу. Нет! Или быть как все или пускай идут куда подальше!
— Боюсь, что тогда русины попробуют поискать другого покровителя.
— Ничего страшного, — махнул я рукой. — Мы просто ничего не приобретём.
— А если, мессер, пообещать, а через какое-то время потихоньку прижимать их права?
— Нет, граф! Хитрость хороша с внешними, а вот со своими лучше быть максимально честным. Шила в мешке не утаить, и может стать только хуже. К тому же это мы с вами такие молодцы, а насколько мудрыми вырастут мой сын и внук, — вилами по воде писано. Сейчас мы в погоне за небольшой прибрежной территорией, кроме как этой прибрежностью ничего из себя полезного не представляющей, пообещаем вольностей, а последующие поколения таких дел наворотят, что всё хорошее просто померкнет. Нет! Жили без русинов и дальше проживём. Я так и напишу барону Кгелейву, да и вы не забывайте.
— Да, мессер, — сделал поклон Верёвкин.
— Судя по вашим отчётам, граф, жизнь на бывшей карельской территории налаживается?
— Более того, мессер! Как вы и предполагали, свеи круто начали обходиться с карелами, разрушая их капища и вырубая священные рощи, видя в них опасность для ассимиляции. Дополнительно были запрещены книги на карельском языке. Не удивлюсь, если лет через пять или десять придумают что-то ещё.
— Свеи в этом напоминают подростка, которому подарили долгожданного жеребца: вместо того, чтобы постепенно приучать животное к себе, он постоянно тянет его за собой, добиваясь обратного.
— Согласно пункту договора, оговаривавшему свободный выбор места жительства, немало карел переходят границу с желанием остаться жить в Империи.
— Ну и чудненько! Надо будет вызвать первосвященника и повторить, чтобы тот не слишком усердствовал в попытках обратить бывших подданных Тапио-Укко. Сейчас они особенно чувствительны к подобным вещам, а вот их дети и, тем более, внуки окажутся более лояльными к олимпийским богам.
— Тем более, мессер, что в самой России с религией далеко не гладко.
— Вот именно, Николай Иссидорович! Прежде, чем учить других, следует самому стать образом для подражания. Теперь давайте о делах наших восточных, о Булгарии.
— Как и было предсказано Вашими Величиями, там началась междоусобица. Пока от великого кахана известия не поступали, но следует ожидать усиление хазаро-булгарской границы, дабы беженцы не разнесли заразу.
— Надеюсь, что наш военный министр тоже не ловит мух, а занимается делом, — пробормотал я. — Пусть Россия для булгар и не очень привлекательна, но когда толпы людей ищут убежища от войны, они кое-кому не до привередливости в поисках спокойного места. Надо будет дать указание усилить патрулирование как количественно, так и качественнее. Нам только чумы не хватает!
— Слава богам, булгарские