Не триумфатор - Артем Каменистый

О чём-то интересном именно для меня.

— Кими, потом пообщаемся.

— Ты бросаешь меня из-за какого-то противного коротышки⁈ — притворно возмутилась девушка.

— Любви не прикажешь, дорогая, — важно заявил Гнусис.

— Угу, — кивнул я. — А ещё тебя, Кими, я в любое время могу найти, а вот этого клептомана хрен поймаешь, когда он нужен. Так что надо пользоваться моментом.

Глава 8

Что скрывает навоз?

Подойдя к конюшне, Гнусис остановился, с важным видом повернулся, поманил пальцем Шатао и Кьяна.

Те приблизились с опаской, позвякивая при этом бубенцами, пришитыми к шапкам:

— Здравствуйте, молодой господин.

— И тебе здоровья, Гнусис уважаемый.

— Как хорошо, что вы пришли.

— Оба пришли.

— Да. Мы вам очень рады. Обоим.

— Может обеим?

— Нет, обоих.

— Сложно как-то.

— Ну ладно, вы вам всем рады.

— Просто всем.

— Особенно молодому господину.

— Но и Гнусису тоже.

— Да-да, всем рады.

— И обоим, и обеим.

— А вам, господин Гедар, рады особенно.

— Мы не каждому рады особенно.

Я указал ближайшему говоруну на шапку:

— А что это у вас за украшения?

— Это чтобы по звуку определять, в какой стороне находится ближайший дурак, — важно пояснил Гнусис.

— Нам не очень нравятся эти украшения, — печально сказал Шатао.

— Но отказаться от них не получилось, — ещё печальнее добавил Кьян.

— Мы как раз думали, как узнать, оставляют нас здесь или берут в поход.

— Берут-берут, — заверил их Гнусис. — Таких безупречных недоумков без присмотра оставлять нельзя. Так, щас оба шагайте за нами, для вас работа есть.

— А что за работа, уважаемый Гнусис?

— Мы от работы не отказываемся, но хочется знать подробности.

— Вот же два кретина одинаковых! Идите за нами и узнаете, хватит уже трещать, не то снова отлуплю!

— Но нам честно надо знать.

— Потому что непонятно, брать нам вилы для навоза или не брать.

— Потому что обычно наша работа связана именно с навозом.

— Хотите берите вилы, хотите руками его раскапывайте. Да хоть ешьте его большими ложками, мне абсолютно без разницы. Главное, ложки потом на кухню не забудьте вернуть, за пропажу казённого имущества на вверенной мне территории я с вами такое сотворю, что этот город содрогнётся от подвалов до чердаков.

Выслушав зловещую отповедь, слуги опрометью бросились к ближайшей куче соломы, из которой и торчали рукояти упомянутых инструментов.

А я насторожился, вспомнив, как слуги неоднократно упоминали про какой-то странный интерес Гнусиса и Бяки к конюшне. Однажды даже высказывал им подозрение на тему конокрадства, но, к счастью, ни одна лошадь в миссии не пропала, и тема заглохла.

Да и в принципе ничего не пропадало. Даже запасы продуктов на кухне стали тратиться заметно медленнее, что весьма удивляло Аммо Раллеса до тех пор, пока он не пообщался на эту тему с Гнусисом. Тот его заверил, что если где-то берёт дело в свои руки, никто ничего не ворует. Даже в самой малости.

Ну да, он к незаконным делам конкурентов не подпускает. Чем-то похож на гордого орла, который не трогает мелких птиц, что живут в его гнезде.

На своей территории никакого криминала.

Шатао и Кьян без дополнительных указаний приблизились к куче навоза, что возвышалась в сторонке от стойл и принялись уверенно её разбрасывать.

Я не удивился, когда вскоре на свет показалась дощатая крышка люка.

— Открывайте, болваны, — приказал Гнусис и добавил. — Десница, то, что ты сейчас увидишь, тайна великая. Причём не только моя тайна. Очень попрошу о ней не распространяться.

— Если я там, внизу, найду склад похищенного армейского имущества, я не то, что распространюсь, я прямо здесь начну предпринимать некоторые меры. И эти меры тебе, Гнусис, очень не понравятся.

Глаза коротышки забегали:

— Десница, ну зачем ты так сразу? И какой такой армии? Давай определимся с принадлежностью войск прямо здесь, а не внизу, где ты можешь случайно увиде… Ладно, неважно. Вот смотри, у нашей армии никто ничего не берёт, ведь мимо меня ни один вор не проскочит, ты же знаешь. Да, пытаются часто, но куда им со мной тягаться… жалкие любители. Бяка, кстати, прямо сейчас как раз выслеживает банду таких хитрых парней. Ну это они думают о себе, что хитрые, а на самом деле им давно пора бубенчики на шапки пришить. Вечером мы с ними хорошенько пообщаемся на тему хитрости, бубенчиков и знатных тумаков. Заодно посмотрим, чем они богаты, может среди их имущества есть что-то полезное и, следовательно, наше. И да, уверен, если ты позволишь привлечь к делу Брунгильду, у них непременно найдётся какое-то тщательно спрятанное имущество. Я заранее предполагаю, что это имущество нам не помешает.

— Гнусис, я не понял: при чём тут принадлежность войск?

— А что тут понимать? Десница, эти… как бы их так назвать, чтобы не обидеть союзников… Эти калеки полностью безголовые, эти лишённые мозга безрукие неудачники, которых Пробр почему-то называет солдатами… Да это никакая не армия, это кто-то собрал в одну кучу экскременты печально выглядящие и особенно неприятно пованивающие. Они настолько смехотворны, что у таких ничтожеств даже воровать как-то стыдно. Получается не воровство, а слёзы горькие, вот только на эти слёзы и без меня из желающих очередь стоит. И днём тащат, и ночью тащат, вообще никого не стесняются и меру не знают. Если я там чуть-чуть немножко крошечку самую малость микроскопически ничтожную для пользы дела прихвачу, оно ведь совсем незаметно получится. Но это у Пробра. А вот наша армия совсем другое. Она ведь наша, а, значит, цитируя одного нашего общего друга: там всё моё. В нашей армии никто ничего не тащит, или тащит, а потом сильно об этом жалеет и возвращает больше, чем стащил. С болью и слезами возвращает. Так что не будем сваливать две разные армии в одну кучу. Ну всё, ты меня понял, давай, десница, шевелись, нам вниз надо.

Под люком обнаружилась узкая вертикальная шахта. Опыт, приобретённый на рудниках фактории, подсказал, что земляные работы здесь проводились давненько. Приблизительно с год назад, если не раньше.

— Откуда эта яма взялась? — нахмурился я.

— Да так… как-то выкопалась, что ли… — уклончиво ответил Гнусис.

— Выкопалась⁈ Сама она никак