Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

Но не бежать же за ней с извинениями. Улетела и улетела. Потом, может, вернётся и тогда уж заново с ней и познакомимся.

Я, наконец-то, вошёл в избушку и присвистнул уже теперь собственными губами. А так можно было?

Изнутри это жилище древней ведуньи скорее напоминало апартаменты в пятизвёздочном отеле в стиле «избинг». Это когда вроде ты в деревне, а вроде и все удобства прямо тут, а не в огороде.

Окошки были небольшими и аккуратно затянуты каким-то мутным пузырём, но света, даже уже почти на закате, давали весьма прилично. Дыры в потолке не было. Отопление этого образца непонятного зодчества было явно не дровяным. Тут, похоже, вовсю местная магия применялась, которая как бы вовсе и не магия получается.

Я медленно огляделся по сторонам.

Матрёна из-за моего плеча тоже пыталась разглядеть местное убранство.

— Я так понимаю, тебя старушка сюда не водила?

Она замотала головой.

— Нет, знамо дело! — она посмотрела на меня опять, как на дурачка. Потом опомнилась и добавила: — Княже!

— Ой, да ладно. Наедине меня зови Ильёй. Так проще будет. И давай уже без этих закидонов с поклонами и буханьем на колени! Хорошо?

— Хорошо, Илья! — она прям зарумянилась и вроде как бы даже повеселела.

Ну вот, а то всю дорогу молчала и шла надутая! А надо было мне просто сразу нормально с ней поговорить и условности эти отменить. Ну, не догадался. А она тоже молчала. Ничего не меняется во всех мирах. Женщина думает, что мужчина сам догадается, а мужчина даже и не понимает, что он должен там о чём-то догадаться. Так и живут.

Я усмехнулся и махнул ей рукой, чтобы проходила внутрь. А сам стал внимательно осматривать местный хлам. И присвистнул второй раз.

— Это я удачно зашёл!

…

На ужин Матрёна пожарила зайца, которого я буквально за пять минут подманил новым манком и подбил просто палкой по башке. Ничем более технологичным заморачиваться я даже не стал. Уже почти темно было, и надо было что-то срочно перекусить. К тому времени в желудках у нас обоих вовсю пел хор лягушек, заглушая собой даже лесные звуки.

«Может, мне тут жить остаться», — думал я, разлёгшись на огромной лежанке в дальнем углу избушки. — «А что? Буду приманивать вот таких жирных зайцев, Матрёна будет так же вкусно их готовить. Потом огородик заведём. Лосиху какую-нибудь доить будем. Лепота!».

Я поковырял ногтем в зубах, выковыривая оттуда остатки зайчатины. У старушки тут и специи оказались в достатке, так что, мясо у Матрёны получилось очень даже аппетитным и вовсе не пресным.

Я посмотрел на сладко посапывающую женщину рядом с собой. Хорошая она. Несчастная только. Но тут жизнь почти у всех такая! Сегодня ты жив, а завтра и нет уже тебя. И мужиков ещё всех увели на войну. Вот и липнет ко мне, потому, как больше и не к кому.

— Почему ты думаешь, что прям от безысходности? — Ника тоже не спала. Она ведь и не спит никогда. — А вдруг — это любовь?

— Очень смешно! Интересно, тут вообще такое понятие уже изобрели? Или пока речь идёт о банальном выживании.

— Изобрели, конечно, — возмутилась Ника моей неграмотности в знании истории любовных отношений. — Про Орфея и Эвридику слышал?

— Так это ж было в античности, хрен знает когда и где. А тут условия выживания совсем не курортные. Тут такой фигнёй народу заниматься некогда.

— А сказание о Велесе и Ягине слышал? Это вообще один из самых известных славянских мифов о любви. История рассказывает о боге Велесе и его возлюбленной Ягине, — начала мне сказку на ночь Ника, — чья любовь столкнулась с предательством и испытаниями. Мать Велеса не приняла Ягиню, и в результате коварных действий женщина погибла. Велес пожертвовал своей жизнью, чтобы вернуть любимую, но их души раз за разом возрождались в новых воплощениях, узнавая друг друга. Этот миф подчёркивает идею вечной любви и связи душ.

И, по-моему, именно в этот самый момент я сладко заснул, так и не дослушав до конца сказку про древних попаданцев Велеса и Ягиню, которые многократно возрождались и заново искали друг друга…

…

…

Утром мы проснулись практически одновременно.

Матрёна потянулась, как кошка, и что-то даже промурлыкала мне на ухо. После чего подскочила и побежала за водой к ручью, который пробегал метрах в сорока от домика под кронами дубов. Пить эту воду без кипячения я бы не стал, но Матрёна заявила, что эту воду точно можно употреблять в сыром виде. Мол, она из-под корней какого-то там чистого дерева бежит.

Но мне почему-то пришла на ум картинка с писающим в воду ручья оленем из какого-то старого фильма, и я вежливо отказался.

Но пить хотелось. Колодца на полянке не было, следовательно надо было воду как-то вскипятить.

Глиняная посуда никак не подходила для разогрева на открытом огне, а печки у бабки в доме не было. Зайца Матрёна вчера жарила на прутьях над костерком, который она сама и запалила во дворе. В темноте в доме мы уже не стали рыскать по закромам, выискивая кухонный инвентарь. Солью и травками пахучими Матрёна разжилась быстро по запаху, и на этом наше знакомство с ведьмачьей кухней закончилось.

А вот сегодня при свете дня уже можно было и основательней тут поковыряться.

Плита у бабки была. Не газовая или электрическая, а вполне себе магическая. Какой-то плоский валун, который использовался ранее точно, как конфорка, был весь усеян рунами, от которых у меня сперва даже в глазах зарябило. И на нём точно не жарили. Три глиняных горшка, стоявшие рядом, ясно говорили о том, что жар от камушка окутывал их целиком, как в духовке. Потому они и не растрескались все, что температура их нагревала сразу со всех сторон.

С конфоркой я разобрался достаточно быстро. Там был кусок алгоритма, похожий на тот, что стоял на амулете климат-контроля, только с дополнительными фиксированными настройками по уровню температуры и по радиусу сферы над камнем-амулетом. Весьма практичная такая штука, если не умеешь вешать такие модули на сами горшки. Но горшки тут стояли вполне себе обычные и без всяких рунных наворотов.

Я налил воду в один из них и буквально через десять минут вода уже радостно булькала, доведённая до температуры кипения.

Матрёна, выпучив глаза,