Переселенец 3 - Тампио
— Тогда расскажи мне о городе. Нет, не о дате основания и кто тут когда-то правил, а то, что интересно тебе.
— Я когда-то увлекалась живописью, — собравшись с мыслями произнесла Айара. — Если ты не против пройтись по не самым приятным улицам, то покажу тебе коммуну художников.
— Коммуна художников? — несказанно удивился я. — Это как?
— Это территория заброшенного завода, которую выкупил один меценат и где разрешил селиться только несемейным художникам за символическую плату. Единственное условие — писать картины. Если художник за год не напишет три, то ему в дальнейшем вход туда закрыт навсегда.
— Насколько я слышал, некоторые картины пишутся годами.
— Бывает, — кивнула Айара. — Но к особым случаям и подход особый. К тому же большие полотна пишут, как правило, известные профессионалы, а бедный художник на такое и не решится. Так что, готов туда пойти?
— Готов! Веди!
Когда Айара сказала, что путь до коммуны художников лежит по «не самым приятным улицам», это не было просто фигурой речи. Улицы на самом деле выглядели неприглядно, а кое-где откровенно плохо. Удивительно, но к нам по-серьёзному никто не приставал, хотя несколько нищих и увязались вслед, беспрестанно клянча денег.
— Если только дашь хотя бы одному из них обезличенный платёжный чип, то понабегут десятки, и будет не отбиться. Не обращай на них внимания, и они через пару кварталов отстанут, — предупредила Айара по «Мыслеслову».
Так оно и случилось. Увидя, что мы глухи к их словам, профессиональные нищие вернулись к своим рабочим местам, находящимся поблизости у многолюдных улиц.
— Отстали, — заметила моя спутница. — Теперь будет спокойнее, так как здесь они не работают. Да и за такие просьбы тут могут и поколотить.
— А ты не боишься?
— Чего? Это не бандитский район, а просто бедный. Мы одеты, конечно, немного вызывающе, но это единственный спокойный путь к коммуне художников, так что местные видели людей и побогаче.
И действительно, мимо нас проехала машина представительского класса, на которую прохожие даже не оборачивались.
Через полчаса мы дошли до заброшенного завода и, пройдя через старомодные ворота, как будто оказались в другом мире: клумбы с живыми цветами, скамейки, сделанные в разных стилях, вьющиеся растения на разноцветных стенах… А главное — улыбчивые люди, хотя и не всегда трезвые. И мольберты, мольберты, мольберты, которых было не меньше, чем людей. Я пригляделся и понял, почему их никто не убирает, — многие скреплены друг с другом.
— Не знаю, как ты, а я намерена что-нибудь приобрести… небольшое, но светлое, радостное… — и Айара, сделав внимательное лицо, пошла вдоль рядов.
На клановой территории тихо. Вечеринка закончилась час назад, и все разошлись. Уставшая Танафа спала, а Лимара сидела на диване в холле.
— Долго же ты гулял!
— Да, — кивнул я, не желая вдаваться в подробности. — Как отдохнули?
— Замечательно! Полдня шлялись по городу, а когда вернулись, присоединились к отдыхающим членам клана. И знаешь, они вполне нормальные люди, оказывается! Глава клана совсем не страшный и, даже обходительный. Он и его брат угощали нас разными вкусняшками.
— Понятно. Неужели, вы всё время только и ели?
— Нет, почему… Отдыхали… Всякие развлечения были… — Лимара неожиданно стала скупа на подробности и широко зевнула. — Я не спала лишь потому, что хотела встретить тебя… А сейчас уже поздно, да и устала очень. Буду отсыпаться до полудня.
— Ладно, — вздохнул и я. — Спать так спать.
Подошёл к кровати улечься, но Танафа раскинулась на ней, и место было только для Лимары. Опять вздохнул и легонько, чтобы не разбудить, начал отвоёвывать себе сантиметр за сантиметром. Девушка во сне недовольно сопела, но не просыпалась. Наконец, необходимое место освободилось, и я лёг.
Утро началось с того, что меня толкнули. Открываю глаза. Стоит Танафа, недовольно смотрит на меня и говорит через «Мыслеслово»:
— Ты зачем меня ночью толкал?
— Ты спала и не просыпалась.
— Это тебе только так казалось. Зачем будил?
— Что с тобой? Какая муха тебя укусила.
— Ты и укусил.
Я, не веря услышанному, принял вертикальное положение:
— Что случилось? У тебя что-то болит?
— Фанух, зачем ты меня абьюзишь?!
— Прости, что я делаю?
— Ты меня абьюзишь!
— Я не знаю такого слова. Что оно обозначает?
— Ты допускаешь умышленную жёсткость в отношении меня!
— Каким образом?
— Ты будил ночью, хотя мог бы поспать и в другом месте.
— В каком? — ещё теплившуюся надежду на сон, как рукой сняло.
— В холле например… На диване.
— Зачем мне диван, на котором посидело множество задниц, когда имеется хорошая кровать?
— Фанух, почему ты ставишь свои личные интересы выше интересов других людей?
— Танафа, у тебя точно ничего не болит?
— Вот ты опять меня абьюзишь! Зачем ты это делаешь? Тебе наплевать на меня?
— Нет! Я просто не понимаю, почему ты завелась? Ты ночью даже не просыпалась.
Танафа чуть ли не выбежала из комнаты. Что с ней? Может, вчера что-то съела не то?
Я улёгся на кровать и, как ни странно, быстро заснул
Глава 9
Проснулся я часа через три. За стенкой раздавались голоса, что было довольно странно, так как обычно все пользовались «Мыслесловом», чтобы никому не мешать.
Я встал, потянулся и выше в коридор в почти хорошем настроении. В холле сидели девушки и о чём-то разговаривали. Увидев меня, они замолчали, и, как мне показалось, с осуждением посмотрели на меня.
Не обращая ни на что внимания, я подошёл к пищевому синтезатору и взял завтрак, чтобы тут же его и съесть. Неожиданно, Танафа и Нолая встали и вышли наружу.
— Зачем ты так повёл себя с