Попаданец в поисках смысла - 6 - Тампио
— Замечательно, — прошептала она, — вид всего этого вызывает положительные эмоции, и даже почти не стыдно своей оплошности. А ещё рядом ты, который в случае чего меня защитит.
Я чуть наклонился к ней, коснулся лбом её виска — совсем легко, почти невесомо.
— Мне с тобой всегда хорошо, даже когда ты слегка нервничаешь. Но давай всё-таки не будем дразнить гусей, разгуливая в вечернем парке. Ещё минут десять, и доберёмся до флаера.
И мы пошли дальше — медленно, почти никуда не торопясь, позволяя ветру обнимать нас со всех сторон, а городу — шептать свои бесконечные истории.
— Молодые люди! — вдруг раздалось за спиной. — Я вижу, что вам не чужда вселенская гармония, — кормившая птиц женщина приближалась к нам. — Вот, возьмите почитать, — и в протянутой руке показался журнал.
— Что это? — спросил я, не желая брать ненужную вещь.
— Это журнал, рассказывающий, как следует беречь природу, животных и саму планету, — собеседница искренне улыбалась, и это, скорее всего, побудило Ранну шепнуть мне на ухо:
— Возьми! Будет невежливо отказаться.
Я решил не расстраивать жену и, сунув журнал в карман, продолжил движение.
— Даже вечер может быть хорошим временем для пробуждения! — прозвучала в спину странная фраза, на которую мы не обратили внимания.
Глава 9
— Раз мы приглашены, а я буду играть не самую последнюю роль на бракосочетании, то надо подумать, что станем дарить, — озвучила Ранна мои мысли. — С одной стороны, хорошо, что подарок от нас ожидается всего один, а с другой, чем-то простым не отделаемся.
— А что обычно дарят?.. — начал спрашивать я, и понял, что на этот вопрос нет ответа, поскольку последний раз подобное мероприятие происходило четверть века назад.
— Стоимость подарка не имеет такого значения, как его необычность. Хорошо, что впереди ещё девять месяцев и что-то да можно придумать.
— Может, скульптуру? Хорошую, из ценного металла — изящного скакуна в прыжке. Чтобы чувствовалось движение, будто он вот-вот сорвётся с постамента.
Ранна покачала головой, чуть морща нос:
— Слишком обезличено. Это может стоять в любом доме, у любого коллекционера. А нам нужно что-то именно для них.
— А что, если сделать не вещь, а воспоминание? На недавних скачках его скакун взял главный приз, так давай закажем художнику картину, где лошади пересекают финишную черту. Только не простую иллюстрацию, а настоящую живопись — чтобы ветер рвал гриву, копыта летели над дорожкой, а в глазах коня отражалась бешеная энергия победы. И добавим в угол маленький штрих: силуэт Касси на трибуне. Так, чтобы только он знал, что она там.
— Извини, муж, но выбирать подарок — это не твоё. Картина хороша, может быть, на день рождения графа или пусть герцога, но не на бракосочетание принца крови. Не расстраивайся, — провела Ранна рукой по моим волосам, — что-нибудь придумаем, время есть. Мне хочется, чтобы подарок был именно для них, чтобы не выглядел как случайная безделушка.
Я хмыкнул, перестав завтракать:
— Может, вообще уйти от вещей? Сделать что-то вроде памятного альбома… ну, знаешь, не цифрового, а настоящего, с плотными страницами из картона. Туда можно собрать вырезки, фотографии, программки с тех скачек, где он побеждал, её эскизы, может, даже кусочек ленты с финишной черты в прозрачной рамке. И чтобы на обложке была выведена их любимая фраза.
Анна помолчала, потом медленно покачала головой:
— Красиво…, но не хватает размаха. Для принца крови нужен жест, понимаешь? Не тихий, а такой, чтобы о нём говорили. Но при этом чтобы не было ощущения, будто мы пытаемся ослепить золотом.
Я вздохнул и провёл ладонью по лицу.
— Получается, нам нужно одновременно и скромно, и величественно, лично, и при этом уместно для дворца. Это непростая задача.
Ранна невесело усмехнулась:
— Вот именно. А если мы ошибёмся… Если подарим нечто, что потом поставят в дальний угол и будут вежливо улыбаться каждый раз, когда взгляд на него натыкается… Хотя… Хотя подарков у них окажется столько, что придётся, наверное, выделить во дворце целую комнату для хранения.
Мы помолчали, смотря в окно.
— Ладно, — наконец сказала жена, решительно отодвигая чашку. — Не будем торопиться. Пусть идея придёт сама, когда мы её не ждём. А пока… давай просто не думать об этом.
Я улыбнулся, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает:
— Ты предлагаешь ожидать озарения?
Анна встала и подмигнула:
— Именно! Если вдруг осенит — отлично. А если нет — не страшно. У нас ведь ещё девять месяцев. И, может быть, самое правильное решение вообще не будет выглядеть как мучительное размышление. Оно просто однажды окажется рядом — и мы его узнаем.
И мы направились к флаеру, оставив на столе недопитый кофе и виртуальный ворох неродившихся мыслей с набросками идей, которые сегодня так и не смогли материализоваться во что-то стоящее. Но в этом тоже была своя правда, известная многим авторам: иногда, чтобы найти подходящее слово, нужно перестать его мучительно выискивать.
***
Вот и второй осенний месяц закончился, и с каждым днём становится всё холоднее и холоднее. Неужели в этом году снег выпадет раньше? Курсанты уже подзабыли о том, как ради меня одного была собрана вся Академия, и генерал Абидин высокопарно, пусть и не очень долго, разъяснял, как курсантам крупно повезло учиться под его началом.
В последние дни я редко выхожу на большой перемене в парк у главного здания, но сегодня светило греет чуть ли не по-летнему, и будет неразумно не погреться в его лучах. Ранна осталась болтать с девушками, так что можно посидеть в полудремоте и ни о чём не думать. Вот только надо поискать место потише, чтобы первокурсники не надоедали своей пустой трескотнёй.
К сожалению, почти все скамейки заняты — не один я такой умный и теплолюбивый. И уже отчаявшись найти свободное место, увидел вдалеке несколько пустых. Странно. Побыстрее туда зашагал, и вскоре понял причину своеобразной аномалии: на одной из пустых скамеек сидел Сереп-Рякофф. Конечно, курсанты благоразумно обходили это место стороной — и многие по недоброй старой памяти. Но мне бояться чудаковатого преподавателя нет причины, и я почти смело направился к стоявшей поблизости, попутно недоумевая, кто включил необычную песню.
Преподаватель вроде как заметил меня, но не повернул голову,