Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 - Семён Афанасьев

Второе — риск развала всех тех дел, которые данной адвокатской компанией ведутся на момент нарушения. Если следствие, например, изымет лишние документы «чужого» дела, защита потом легко развалит оба эпизода до фундамента и надругается в довесок, прецедентов хватает. На закуску смотри пункт один — адвокатская палата ничего не любит больше чем уголовные обвинения самим правоохранителям.

Отдельный пункт — потенциальное «спасибо» от вышестоящих прокуроров в адрес не в меру ретивого служаки: вёл кто-нибудь, допустим, из Генеральной прокуратуры что-то серьёзное. Районный прокурор-ноунейм, который на несколько рангов ниже (и здорово моложе), вломился к адвокатам и тем свёл на конус многолетние усилия гораздо более высокопоставленных коллег.

Цитируя Уэки, отгадай с двух раз, что дальше ждёт того районного прокурора?

Третье — судебный контроль и ордера. Обыск в адвокатской конторе требует особо строгого судебного разрешения и точного обоснования. Судьи относятся к таким запросам крайне осторожно, чтобы сказать мягко; а в резонансных делах с резонансными личностями (хоть и фамилия Миёси сегодня) судья выдаст что угодно, но не ордер на контору адвоката — именно этот деликатный момент сейчас разворачивался в исполнении поглощённых процессом Мориты и сопровождающих.

Плюс целый ряд других причин, не менее значимых. Понимая всё это, Моэко ощущала себя дурой: на что он рассчитывает? Отсюда прямо вытекает второй вопрос: если ответа не видно, чего опасаться в первую очередь?

Из прострации вывел шёпот Решетникова:

— Он — отработанный материал, поэтому решил изобразить смертника и собирается кое-что тебе подбросить.

— Не соображаю — выспаться было надо, — с благодарностью кивнула якудза, мгновенно простраивая мозаику.

Теперь всё логично. Если Морита на себе поставил крест, а услугу другим оказать не прочь (напоследок), тогда понятно.

— Как мы можем войти к адвокату без ордера⁈ — полицейские тем временем продолжали перетаптываться, не горя желанием подчиняться с пробуксовкой.

— Неотложные действия! — прозвучал, в принципе, единственный для Мориты вариант. — Вскрывайте дверь! — прокурор надавил голосом. — Вы же понимаете, всё равно ответственность на мне!

Чистая правда, к слову. Ответственность на нём. Полицейские процессуально являются руками, не более. За действия мозга пальцы перед судом не отвечают.

Обоснование так себе, но с позиций прокурора, автоматически принимающего последствия на себя, в адрес полиции выглядит логично: не часто, но случается, что улики или доказательства под риском немедленного уничтожения приходится в прямом смысле спасать с нарушением закона. Суды в таких эпизодах, как правило, в лучшем случае скрепя сердце принимают лишь часть подобных свидетельств, задним числом — и то, если дело ну очень дурно пахнет.

Например, серийный педофил либо убийца. Если ждать судебный ордер — улики в прямом смысле сгорят. В подобном сценарии юстиция вынуждена выбирать между плохо и очень плохо.

— Он меня изящно на одну доску с маньяками поставил, — ровно констатировала борёкудан. — Причём без какого-либо основания.

Такидзиро оживился под аргументацию Мориты, весело потёр подбородок и уважительно покивал, наблюдая, как патрульный принялся орудовать ломиком. Даже подался вперёд, беззвучно аплодируя и поднимая вверх два больших пальца.

КРАК! Не рассчитанная на подобное, нисколько не усиленная обычная дверь треснула премиальным красным деревом на всю длину и сиротливо распахнулась внутрь.

Сбоку повисли ошмётки замка.

Сятэи вопросительно посмотрели на химэ, сжимая и разжимая пальцы и видом намекая, что с происходящим в корне не согласны — об отсутствии у правоохранителей ордера слышали все.

— До чего неловко вам мешать, господа, — Решетников шагнул в коридор из-за угла, только что руки не потирая.

Его смартфон так и остался на полу, транслируя в Йокогаму происходящее с высоты щиколотки.

— Омивари-сан, я имею честь работать помощником адвоката в помещении, неприкосновенность которого вы только что нарушили. — Хафу безукоризненно вежливо поклонился, стремительно вклиниваясь между «взломщиками».

Моэко оценила пилотаж и тайминг: слуги закона буквально одной ногой стояли внутри и не успели не то что сделать что-либо, а вообще полноценного войти — но большего уже не требовалось. Неприкосновенность помещения в прямом смысле нарушена, видеозапись прилагается. Для уголовной квалификации более чем достаточно, особенно с учётом видеосъёмки в режиме реального времени.

С другой стороны, при таком количестве свидетелей и улик даже камеры не обязательны, химэ Эдогава-кай не удержалась:

— Здорово вы вляпались. Тут ведь как с изнасилованием, Морита-сан: преступление считается завершенным и совершённым с момента начала, к-хм, первого действия. Вы поняли, какого именно, вы же тоже юрист. Финишировать в прямом смысле не обязательно — для получения максимального срока хватает старта.

Справедливости ради, бледнеть и краснеть прокурор не стал, лишь набычился, лихорадочно перебирая варианты — не ждал.

— Я своими глазами видел, как вы взломали нашу дверь. Будьте добры, предъявите основания? — игнорируя Мориту, Такидзиро лучезарно улыбался полицейским. — Для фиксации: дверь взломана этими людьми. Наблюдаю двоих в полицейской форме, с ними — знакомого мне окружного прокурора, улечённого накануне в уголовном преступлении по коррупционной статье… — Решетников походя профессионально отработал на камеру, называя время, дату, адрес, этаж, в общем, обычную информацию видеопротокола.

Пока он вещал, из соседних офисов на шум предсказуемо вышли люди — свидетелей в коридоре резко прибавилось.

— … ордер? — рука товарища требовательно вытянулась вперёд в ожидании заведомо несуществующего документа. — Либо иное судебное решение, обосновывающее ваши действия? Вы не имели права так поступать без решения суда. Омивари-сан, ладно этот прокурор-уголовник; его отстранение уже в пути и до тюрьмы ему считанные часы. Но вы-то⁈ Вы же должны защищать закон, нет? Вы же сотрудники полиции⁈

Неловкая пауза.

Кое-кто из соседей по офису сориентировался и независимо с энтузиазмом снимал на собственный телефон; кто-то подходил ближе, изучая нагрудные значки патрульных.

Это хорошо, это очень хорошо. Простых людей в здании не водится, теперь скандал не погасить ни с какой должности.

— Тебе бы в актёрах подрабатывать — талант налицо, — борёкудан подхватила метиса под локоть и махнула сятэям встать в коридоре живым заслоном, чтобы никто из троицы не убежал. Маловероятно, но вдруг. — Морита-сан, какая душещипательная встреча, — скрывать эмоции смысла не было, она и не стала. — Смею полагать, правовые стандарты у нас с вами совпадают? — химэ Эдогава-кай упёрла длинный ноготь с дорогим маникюром в висок. — И вы потрудитесь немедленно объяснить, что только что сотворили? ЧТО. ВЫ ПОТЕРЯЛИ. В МОЕМ. ОФИСЕ?

— Миёси-сан, можно немного вашего времени? — выдала без предисловий Уэки Ута, директор одного из департаментов Йокогамы и по совместительству хорошая знакомая старшей дочери.

Она очень активно пыталась вызвать его по видео, причём сразу по двум мессенджерам одновременно.

— Конечно