Боярский сын. Дружинник. Часть 2 - Алексей Владимирович Калинин

Когда пыль осела, трое бойцов в помятых, покрытых вмятинами доспехах стояли на ногах. Они ринулись к тому месте, откуда начали свой путь и вскоре очутились в зелёном квадрате. В центре стоял Огневик, который высоко поднял золотую статуэтку.

Красные, находившиеся на скалах, опустили руки. Гонг возвестил о победе Жёлтых.

Я нажал на паузу. Изображение замерло.

— Ядрёна медь, — выдохнул я, откидываясь на спинку стула. — Вот это был бой.

— Круто, — прошептал Морозов. — Просто отвал башки. Но, Еля… если честно, мне немного ссыкотно. Глеб ведь тоже маг Земли. А с ним Семён Престолов и Борис Ковальков. Семён может с тенями и иллюзиями выступить, а вот Борис с растениями. Они могут потрепать нам нервы…

Я посмотрел на своих друзей. Мишка нервно теребил край упаковки от чипсов. Мизуки сидела с прямой спиной, её лицо ничего не выражало, но в черных глазах плясали искорки.

Молодежь опасается? Ну, это нормально. Страх обостряет инстинкты. Главное, чтобы страх не перешел в панику.

— Мишаня, — я подался вперед, положив руки на стол. — Давай разберем то, что мы сейчас увидели. Почему Жёлтые победили?

— Потому что их лидер крутой? — предположил Мишка.

— Нет. Потому что Красные играли больше каждый за себя, а Жёлтые стояли друг за друга. Красный лидер пытался обрушить скалу, не думая о том, что может задеть своих. Жёлтый лидер подставился под огонь своего же товарища, зная, что тот его не сожжет. В этом и была их разница.

Я встал и прошелся по аудитории.

— Старостин не просто так устраивает эти дуэли. Ни хрена это не гладиаторские бои на потеху публике. Это проверка на вшивость. Кто ты: командир или самовлюбленный мудак? Команда Глеба Долгополого… это сборище гиен. Вряд ли они любят Долгополого… Даже могу сказать, что они Глеба ненавидят. Они его боятся. Думаешь, Семён прыгнет в пропасть, чтобы спасти Глеба? Да он скорее сам его туда столкнет, если будет уверен, что никто не заметит.

Мизуки кивнула.

— Страх — плохой клей для команды. Он дерзит до первой тресины. А потом конструксия русится.

— Именно, — я щелкнул пальцами. — А теперь давайте подумаем о наших козырях. Глеб — маг Земли. Он наверняка попытается провернуть что-то вроде того трюка с «резиновым» камнем или зыбучими песками. Миша, что делает лёд с резиной?

Морозов заморгал, потом его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Лёд делает её хрупкой! Если он начнет гнуть камни, я просто вморожу их до абсолютного нуля, и они рассыплются от любого удара!

— В точку! Борис Ковальков будет биться растениями. Он станет пытаться нас отбрасывать, сбивать с ног, менять траекторию наших атак. Мизуки?

— Растение требует концентрасии на цели, — спокойно произнесла японка. — Моя скорость превосходит скорсть его реаксии. Я буду атаковать из слепых зон. Он просто не успеет зафиксировать на мне взгляд.

— Отлично. А Семён с его тенями и иллюзиями… Это очень непростой противник, — я вздохнул. — Но есть еще один нюанс.

Я вернулся к столу и вывел на проектор стоп-кадр с мобильными доспехами команд.

— Они все в мобильных доспехах, которые сейчас считаются раритетом. У нас же будут современные гаджеты! А это несомненный плюс! Спасибо госпоже Оболенской за её подарок. Если выиграем, то обед для неё и для Густомысла за счёт… Морозова Михаила!

— А почему это за мой? — хмыкнул он.

— Потому что ты у нас самый щедрый и мудрый! — проговорил я.

— Да! Я такой! И мне не сложно угостить друзей. Ведь на самом деле я невероятно крут и офигенно приколен! — с этими словами Мишка взял со стола лист бумаги, скомкал его и отправил через плечо в мусорную корзину, стоящую в трёх метрах. — Попал?

Бумажка ударилась далеко от корзины и укатилась под учительский стол.

— Хрена себе! Конечно попал! В самый центр! — восхитился я.

— Это было невероятно, господин Морозов, — покачала головой Мизуки. — Мозно у вас взять пару уроков?

Мишка расплылся в широкой улыбке. Не перестараться бы с похвальбой, а то зазнается…

— Никаких уроков! Такое мастерство присуще только самым крутым перцам! — самодовольно хмыкнул Мишка и подмигнул мне.

Я выключил проектор. В аудитории стало темно, только уличные фонари освещали наши лица через большие окна.

— Скоро наступит Ристалище, — сказал я. — Мы должны их победить. И должны сделать это так красиво, чтобы ни одна собака в Академии больше не смела смотреть в сторону нашего рода с усмешкой. Мы должны сломать Глеба морально.

Мишка поднялся, смахнул крошки с камзола и протянул руку ладонью вниз.

— За Ярославских. И за нас.

Мизуки молча положила свою изящную ладонь поверх его руки.

Я накрыл их руки своей. Тепло дружеских аур смешалось с моей пульсирующей огненной живицей.

— Порвем их на британский флаг, — сказал я. — А теперь пошли спать. Завтра Степан привезет доспехи на полигон моей базы. Будем там учиться координировать наши действия и предугадывать событийность реалий!

Утро на базе началось с крепкого кофе и бодрящего мата Степана Борозды.

Я стоял в подземном тире, скрестив руки на груди, и с удовольствием наблюдал, как мои парни осваивают обновки. Десять комплектов Боевых Доспехов, которые мы вчера так удачно приобрели, теперь проходили полевую обкатку. И теперь прыгали, бегали, перекатывались и стреляли почти из любого положения.

Степан, уже успевший сродниться со своим черным экзоскелетом, гонял остальных бойцов «Севера» в хвост и в гриву. В огромном бетонном помещении стоял грохот, лязг металла и звуки ударов. Парни прыгали, отрабатывали уклонения, лупили по усиленным манекенам. Живица в их аурах пульсировала, резонируя с руническими контурами брони.

Внутренний старик-ведарь довольно жмурился. В прошлой жизни мне приходилось выходить против оборотней с серебряным клинком, заговоренными пулями и голым энтузиазмом. А здесь… Ядрёна медь, да с такими игрушками мы не то что упырей, мы небольшую армию в капусту пошинкуем!

Причём ребята занимались в тайне от остальных бойцов! Я сам попросил, чтобы никто не знал об этих занятиях. В первую очередь для того, чтобы информация не дошла до Лиса раньше времени. Ну а потом… Что находится на базе Елисея, должно остаться на базе Елисея!

— Командир! — ко мне подошел Борозда. В руках он