Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

Поднявшись на лифте, я открыл дверь квартиры и вошел. Снял шляпу, повесил на вешалку, разулся и прошел дальше. Гэй была в гостиной и читала книжку. Я посмотрел на обложку — «Джон Б. Уотсон, Психологический уход за новорожденным и ребенком».

Что-то я про него слышал, кстати, в прошлой жизни, но не как про педиатра, а как про основателя философского течения бихевиоризма. Понятия не имею, что это значит — из курса философии в университете, который я закончил заочно, потому что мне нужна была корочка, помнилось только это слово. А он, вон, оказывается, про детей писал книги.

Жена была одета в легкое платье, сидела на диване, поджав ноги под себя.

— Рано сегодня, — сказала она, слегка улыбнувшись.

— Раньше закончил, — ответил я, стащил пиджак и повесил его на спинку стула.

Ослабил галстук. Запонку я не надел — непривычно мне. Прошел к дивану, уселся рядом и погладил Гэй по колену.

— Как дела? — спросила она.

— Нормально, — ответил я. — Работа. У тебя как?

— Читаю вот, готовлюсь, — она снова улыбнулась. — Интересно, но только вот странно как-то. Ласки не проявлять, ребенка не целовать, не обнимать.

— А тебя не так воспитывали?

— Не помню, как совсем в детстве было, — она пожала плечами. — А потом меня спихнули на гувернантку. Мама больше балами и приемами была занята, а отец все время по своим делам где-то.

— Ну… — я развел руками.

— Сходим за мороженым? — она посмотрела на меня.

Я улыбнулся. Простое человеческое желание — поесть мороженого. Кстати, за все время, что я прожил в этой эпохе, я так и не попробовал его. Курить сигареты и сигары, пить алкоголь разных сортов и видов — это да. Пасту есть, морепродукты, пиццу — тоже. А вот такого удовольствия, как мороженое, пробовать не приходилось.

— Полежу немного, — сказал я, сдвинулся и без разрешения улегся ей на колени. Пришлось свесить ноги.

Гэй стала гладить мои волосы, и продолжила чтение. Я просто лежал, закрыв глаза, с улицы доносился привычный городской шум, но мне почему-то стало очень хорошо.

Я пролежал так примерно с полчаса, ни о чем особенном не думал. Потом поднялся и двинулся в спальню. Там разделся, переоделся в домашнее, вернулся обратно в гостиную, но Гэй там уже не было, книжка лежала на столике. А с кухни доносилось звяканье посуды. Готовить ушла, она в последнее время вообще много готовила.

— Помочь? — крикнул я, хотя идти и нарезать что-то мне не хотелось совсем.

— Не надо, — ответила она. — Иди слушай свое радио.

Мне оставалось только усмехнуться. Я подошел к радио, включил его, и заиграла музыка. Я сел обратно на диван, посмотрел на коробку кубинских сигар, лежавших на столике. Нет, все, дал себе слово дома не курить — значит нельзя. Гэй держится, я проверил, Роуз сказал следить, а они часто видятся.

Посмотрел на время — вот-вот должны были начаться новости. Ну и хорошо.

Сперва заговорили про биржу — индекс Доу был около двухсот двадцати восьми пунктов. Какой-то эксперт с Уолл-стрит заявил о том, что он восстановится в следующем году, но по голосу диктора было понятно, что он в это ни капли не верит. Потом про начало засухи в Канзасе и Оклахоме.

Потом диктор перешел к городским новостям.

— Сегодня днем стало известно об исчезновении судьи Джозефа Форса Крейтера, члена Верховного суда штата Нью-Йорк. По имеющимся сведениям, вчера вечером судья был замечен в ресторане «Биллис Чопхаус», где ужинал в компании знакомых. Очевидцы видели, как он сел в машину такси. Он не явился утром на заседание суда, а его супруга сообщила о том, что не знает о его местоположении. Она обратилась в полицию, начато расследование. Коллеги Крейтера пока отказываются от комментариев, однако источники в прокуратуре сообщают, что судья в последнее время испытывал давление в связи с расследованием деятельности городских структур.

Я посмотрел на радио. Естественно, у деревянной коробки не было ни жестов, ни мимики, но интересно получилось. Они за это уже взялись, а в утренних газетах ничего не было. Но найти не должны.

Хотя про такси они уже знают. Но вообще быстро работают — жена обратилась в полицию, а к вечеру те уже нашли, где его видели в последний раз. Но машину они не нашли, иначе Костелло уже звонил бы мне, у него там куча источников. Ну еще бы, ее в каком-то амбаре на Стейтен-Айленде закрыли, в таком же, где меня чуть не зарезали в октябре того года.

Если бы эти придурки меня не выкинули на морской берег, и я не смог доползти до места, то меня унесло бы в океан отливом. И вторая жизнь очень быстро закончилась бы в морской пучине.

Но повезло, очень сильно повезло. А они уже почти все мертвы.

Диктор продолжал, и что меня порадовало — основной была версия добровольного исчезновения. Говорили, что Крейтер мог покинуть город по собственной воле в связи с давлением.

Через некоторое время Гэй позвала есть. Мы сели за стол — она сделала пасту с фаршем, томатным соусом и базиликом. Поговорили немного — она рассказала про подругу, которая уехала в Бостон, сбежав от мужа. Было видно, что она хочет попросить о помощи, но стесняется. Я намекнул на то, что могу отправить к нему человека, чтобы он поговорил и объяснил ему, что преследовать жену не стоит. Она сделала вид, не поняла намека — криминальной стороны моей жизни она касаться не хотела.

После ужина Гэй пошла мыть посуду и сказала:

— Одевайся. Пойдем за мороженым.

— Жарко еще, — сказал я. Если честно, мне было лень. Вот уж что хорошо было в двадцать первом веке, так это куча сервисов доставок. Можно было никуда не выходить, если хотелось мороженого.

— Именно поэтому и пойдем, что жарко, — ответила она. — И вообще, ты сам говорил, что мне прогулки полезны.

— Говорил, — пришлось признать мне и отправиться одеваться.

Мы вышли около шести. Жара немного спала, но воздух все равно был теплым, а еще асфальт прогрелся, так что жар поднимался вверх, причудливо искажая вид.