Хранитель Замка. Том 2 - Виктор Молотов

Крыс думал. Аргумент лёг туда, куда я целил. Двое старых бойцов держались в этих подвалах друг за друга крепче, чем за собственные территории: убери одного, и второму останется вечность наедине с капающей водой.

— И последнее. Раньше вы воевали тише. Что изменилось?

Крыс помолчал. Глаза его притухли ещё на тон.

— Он стал спускаться глубже. — Голос нежити впервые за разговор потерял насмешку. — А глубже, Хранитель, моё. И не только моё.

Что лежало ниже «моего», я спрашивать не стал. Не потому, что не хотел знать. Потому, что чуял: этот ответ надо брать подготовленным.

— Логично, — признал я. — Значит, договорились. Внизу воюйте, наверх ни звука.

— Передам. — Он развернулся, качнув тушей.

И ушёл в боковой тоннель, в темноту, из которой пришёл.

Я выдохнул и разжал кулаки. Только сейчас заметил, что все переговоры держал руки сжатыми, по следам ногтей на ладонях.

— Хорошие подземелья, — подал голос Мартин впервые за весь спуск. Палач огляделся с одобрением. — Сухо. Грибы бы тут пошли.

Какие грибы разводит призрачный садовник и для кого, я решил не уточнять. На сегодня лимит переговоров с нежитью был исчерпан.

— Виктор Александрович, — прошептала Альбина с уважением, — а вас в министерство переговорщиком не звали?

— Звали. В прошлой… — я кашлянул, — в прошлом квартале. Я отказался. Идём наверх.

Наверх мы поднимались молча.

У выхода из подземелья я поднял глаза. На коньке хозяйственного крыла, против солнца, сидел ворон. Сидел неподвижно, смотрел в противоположную сторону и всем силуэтом изображал птицу, которая нас не знает, здесь случайно и вообще пролётом.

Перья на его боку топорщились клоком. Утренний раунд, судя по всему, вышел обоюдным.

— Ни одной драки, — не выдержал наконец Конрад. — Спустились в логово нежити, и ни одной драки. Всё словами. Куда катится это ремесло.

— Радуйся. Стены целы, — ответил я.

— Я и радуюсь, — мрачно согласился рыцарь. — Скорблю и радуюсь. У нас, у военных, это одновременно.

Путь через двор лежал мимо ниши Ефима, и у сектора я задержался. Приложил ладонь к кладке: шов держал, аварийная пропитка сидела в камне плотно, тепло из него ещё не выветрилось. До вечера стоять будет.

— Альбина! — Вихры радостно вынырнули из проёма. — А у меня для вас припасена наипрекраснейшая шутка! Со вчерашнего вечера держу!

— Ой, давайте! — Альбина устроилась напротив ниши, приготовившись слушать.

Конрад, шедший позади, сбавил шаг.

Ефим раскрыл сборник, откашлялся и выдал голосом лектора со стажем:

— Объявление в газете: «Меняю дом с привидением на дом без привидения». Ниже приписка другим почерком: «Не меняй, хозяин. Я обижусь».

Альбина рассмеялась на весь двор и захлопала в ладоши.

Конрад остановился. Развернулся. Упёр руки в бока, и наплечники его встали торчком.

— Нечего тут распыляться, — прогудел он в самом суровом своём регистре. — И читать свои сомнительные байки этой даме тоже нечего!

— А что такого-то? — Ефим искренне захлопал глазами.

— Я тебе сейчас популярно объясню, что такого!

Рыцарь шагнул к нише. Грозно, всем корпусом.

Стена его не пустила.

Воздух у проёма плеснул рябью, и Конрада отбросило назад. Мощно, на два полных шага, с лязгом всего железа. Рыцарь устоял, но достоинство его качнулось сильнее корпуса.

Секунду стояла тишина.

А потом Ефим засмеялся. Заливисто, взахлёб, от всей своей пересмешнической души, и смеялся он густым басом самого Конрада, с его же раскатом и его же гудением под шлемом.

— Прекратить! — взревел Конрад.

— Прекратить! — тем же басом, с тем же раскатом отозвалась ниша, и рулада пошла по второму кругу.

— Что… — Альбина переводила дыхание. — Почему он отпрыгнул от пустой стены?

Барьера она не видела. Картина ей досталась чистая: грозный рыцарь разбежался на пустое место, отлетел от воздуха и теперь слушал собственный смех из чужой ниши.

Я держался сколько мог. Секунды три.

Потом прыснул, и всё утреннее напряжение, от стены до подвала, вышло из меня этим смехом до дна. Альбина хохотала рядом, уже не спрашивая почему. Ефим в нише выдавал басовые рулады.

— Караул смеётся над караулом, — мрачно подытожил Конрад, отряхивая наплечник от несуществующей пыли. — Дожили. В моё время за такое полагалось…

— В твоё время не было Ефима, — сказал я. — Привыкай, боец. Он теперь личный состав.

Рыцарь погудел под шлемом, погрозил нише кулаком и удалился в обход стены, печатая шаг чуть твёрже обычного.

«Начальник».

Тихон возник у моих ног бесшумно, по своему обыкновению. Жёлтые глаза смотрели снизу вверх со служебным спокойствием.

«Там подъехала повозка. Артефактор твой прибыл».

— Принято. Идём встречать.

Викентий выгружал из «Нивы» ящик. Не вчерашний ящичек, а полноценный, обитый изнутри войлоком, и нёс он его так, что я оценил вес раньше, чем подставил руки.

— Не надо, Виктор Александрович, — артефактор мотнул головой. — Он на меня завязан до установки. Уроните, потом неделю пересобирать.

Глаза у Викентия были красные, движения точные. Ночь он провёл ровно так, как обещал.

Призраков в план я тоже не посвятил, и не из недоверия. Генрих не умеет лгать даже из вежливости, Эльза не умеет молчать даже из принципа, а Ефим не умеет тихо в принципе. Прошлый постоянно прислушивался к этому двору, и чем меньше людей в замке знало правду, тем чище выходил спектакль.

Альбину я отправил в дом: подъехал её бригадир-соискатель, и собеседование пришлось очень кстати. Спектакль, который начинался дальше, требовал минимума посвящённых, и помощницу я из этого списка пока вычеркнул. Чем меньше людей знает правду, тем честнее у них выходят реплики.

Сценарий мы с Викентием утвердили вчера, молча, через экран телефона.

Прошлый слушал этот замок постоянно. Где стоял, когда стоял, я не знал, и именно поэтому исходил из худшего: слышит всегда. Значит, уши противника следовало кормить.

Мы прошли в комнату с портретной рамой. Комнату его матери. Ту самую, где на комоде стоял картонный домик, склеенный детскими руками, и где с потолка когда-то ждала своего часа ловушка на живых.

В комнате было прибрано. Викентий огляделся, задержался на домике и не спросил ни слова. За одно это ему стоило накинуть что-нибудь к оплате.

Работали быстро и тихо. Викентий опустился на колени, задвинул ящик под комод, точно под домик, и развернул серебряную оплётку. Кристалл в сердце сборки засветился и погас, уйдя в дежурный режим. Я