Выбор - Сергей Баранников

В ординаторскую я направлялся злой, как стая голодных лыкусов, поэтому не сразу заметил как дверь склада отворилась и едва не снесла меня с ног.

— Асклепий! Осторожнее нужно быть! — прошипел Тарасов, но заметив меня, осёкся. — Дорофеев, что ты здесь делаешь?

— Тот же вопрос я хотел задать и вам. Сейчас смена первой бригады, вечер, и вы должны отдыхать на законном выходном.

— Радимов попросил меня выйти, ожидалась экстренная операция, но в итоге всё отменили.

— А вы дожидались операцию на складе? — поинтересовался я, понимая, что на самом деле привело Тарасова в отделение. Он не исправился, и снова взялся за своё.

В этот момент в коридоре появился сам заведующий. Уж не знаю что он забыл на работе в это время, но его появление заметно напугало Тарасова.

— Костя! Николай Юрьевич! Отлично, что вы оказались здесь. Срочно зайдите ко мне, есть дело.

Я бы поверил, что действительно намечается экстренная операция, но почему Радимов так удивлён присутствию старшего целителя?

Егор Алексеевич рванул дверь своего кабинета и скрылся внутри, а мы поспешили за ним.

— Костя, спрячь у себя! Тебе Радимов доверяет, и не станет проверять, а меня однозначно заставит карманы вывернуть! — запаниковал Тарасов, протягивая мне какой-то свёрток.

Нашёл дурака! Я даже не знаю что старший целитель попытался умыкнуть из отделения, и не стану так рисковать. Да и покрывать его фокусы я не намерен.

— Николай Юрьевич, мы ведь с вами в прошлый раз говорили об этом, — максимально спокойно произнёс я, набрав в грудь воздуха. Решение давалось мне нелегко, но и подставляться вместо проигравшегося игромана я не собирался.

— Костик, в последний раз! — взмолился Тарасов, попытавшись сунуть мне в руки пакет.

— Последний раз уже был. Либо несите на место, либо…

— Что вы там встали? — послышался в коридоре недовольный голос Радимова. Заведующий вышел в коридор и заметил нас, стоящих посреди коридора. Но что более важно — он заметил пакет в руках Тарасова. — А это ещё что?

— Это вот… у Дорофеева отобрал, — соврал целитель.

— Да ну? — удивился я. — Почему же тогда на этом пакете ваши отпечатки пальцев, а моих нет?

Тарасов замялся, но под строгим взглядом Радимова попытался дать заднюю, но теперь уже я решил идти до конца.

— Может, покажете что там у вас?

— Да так, ерунда, — отмахнулся Николай Юрьевич, выразительно посмотрев на меня.

— А я бы взглянул, — вмешался Радимов.

Тарасову не оставалось ничего иного, как распечатать свёрток, и выудить оттуда пару склянок с мутной жидкостью бирюзового цвета.

— Николай Юрьевич, зачем вам этот реагент? — поинтересовался Радимов.

— Я хотел проверить… есть мнение, что некоторые лекарства, поставляемые в наше отделение, не соответствуют критериям качества.

— И зачем вы собирались это проверять? — удивился заведующий. — Разве это входит в ваши обязанности? Если сомневаетесь, проверьте с помощью дара. Не видите — отправьте в лабораторию.

— В том-то и дело, что они отмахнутся и вернут лекарство обратно, а я уверен, что оно не годится! Егор Алексеевич, вы же понимаете, что мы не можем рисковать! Если препараты, которые мы используем для важнейших операций, окажутся негодными, это летальный исход! Ужасные последствия и для нас, и для пациента.

— А я уверен, что вы пытаетесь водить меня за нос, — ледяным тоном произнёс Радимов. — Николай Юрьевич, мы с вами знакомы достаточно давно, я всегда хорошо к вам относился и считал своим другом. Когда вы попросили взять в отделение вашу дочь, я не отказал, и нисколько об этом не пожалел. Когда вы попросили денег взаймы, я нашёл вам ровно столько, сколько требовалось, и даже готов был дать больше. Я закрывал глаза на ваши мелкие шалости и капризы, но сейчас вы переступаете черту. Один флакон отфильтрованной крови мечехвоста стоит семь тысяч, а у вас их два. Очевидно, что вам снова нужны деньги. Вот только продать вы их сможете едва ли за пять тысяч каждый. Неужели оно того стоит?

— Я не пытался залезть в ваш карман, — покачал головой Тарасов. — Я бы всё вернул на место, даю слово! Просто мне подвернулся шанс всё исправить…

— И вы им не воспользовались, — холодно заметил заведующий. — Сколько ещё вы должны?

— Сто сорок тысяч… — пробормотал Тарасов.

— Отлично! Я дам вам эту сумму, но на время, пока вы не разберётесь со своей зависимостью, отстраняю от работы в связи с утратой доверия. Мне нужен надёжный тыл в отделении и люди, которым я могу доверять. Если вы не соответствуете, нам не по пути.

— Егор Алексеевич, позвольте написать заявление на увольнение по собственному желанию, — попросил Тарасов, опустив голову.

— Заявление? А отдавать долги вы как собираетесь? Или думаете, что на новом месте не заметят ваши махинации? Так поверьте, на моём месте другой заведующий сразу сдаст вас стражам порядка. Лечите свою зависимость и возвращайтесь к работе. Вы ещё нужны и мне, и пациентам. А флаконы я заберу обратно на склад и, пожалуй, сменю ключ от шкафчика, где лежат сильнодействующие и дорогие лекарства.

Тарасов покинул больницу, ни с кем не попрощавшись. Я понимал, что для Николая Юрьевича настало непростое время в жизни, но нисколько ему не сочувствовал. Он взрослый человек и должен отдавать отчёт своим действиям. Все пытались ему помочь, но этого оказалось недостаточно. Радимов прав: он протянул руку помощи, но Тарасов его предал и едва не подставил. Ситуация с Николаем Юрьевичем была слишком рискованной, чтобы оставлять всё как есть. И даже в этой ситуации заведующий проявил благоразумие и выдержку — не выгнал целителя с волчьим билетом, а дал ему шанс исправиться.

В конце смены я решил заглянуть в шестую палату и проверить как поживает наша пациентка, но там меня ждала неожиданная проблема.

— Дамы, как поживаете? — поинтересовался я, постучав в дверь, чтобы не смущать женщин.

— Спасибо, гораздо лучше, — заверила меня Лилия Павловна, которая ещё пару дней назад поставила крест на своей жизни и отказывалась от лечения, а теперь стремительно шла на поправку.

— Господин целитель, а я хочу пожаловаться на вашу коллегу, — заявила её соседка, едва мне стоило войти в палату.

— Вот как? Простите, а о ком идёт речь?

— Вас интересует кто провинился, или что случилось? — обиженным тоном заявила женщина. — Мне казалось, в первую очередь вы должны думать о том, что происходит с вашими пациентами, и потом уже разбираться с теми, кто нарушает правила.

Так, всё понятно. Это одна из тех особ, которые считают, что теперь всё отделение должно бросить все свои дела и крутиться вокруг неё.

— Девочка такая, молоденькая