Признание - Сергей Баранников
До берега мы прошли в полной тишине. Лишь Егор с интересом поглядывал на меня, но не решался ничего спросить. Зато на месте его как прорвало: он интересовался всем, что находится за пределами родного посёлка, будто сам никогда его не покидал. Ильменский понял, что я для парня — как запретный плод, мотивирующий забыть о родном доме, а потому постарался разговоры прекратить.
— Ну-ка закрыли рты! — скомандовал мужчина. — Вы так рыбу всю распугаете. Пришли рыбачить — занимайтесь делом, а языками чесать будете по дороге домой.
Пришлось закончить все разговоры и заняться тем, ради чего мы вставали в такую рань. В этот раз удача оказалась на нашей стороне. То ли место действительно прикормленные, то ли богу рыбалки в этот раз было угодно, чтобы мы вернулись домой с богатым уловом.
К тому времени, как я поймал вторую рыбину, Иван Дмитрич вытянул из воды уже четвёртую.
— Из тебя выйдет толковый рыбак, Костя. Конечно, если немного поучить.
— Да мне просто везёт, — поскромничал я.
— Нет, что ни говори, а везение тут ни причём. Хотя, место действительно хорошее. Надо будет парням макухи задарить за наводку.
Егор тоже от нас не отставал. В его ведре плавали уже три плотвички грамм на триста каждая. Но в какой-то момент удача изменила парню. Либо же причина скрывалась в недостатке опыта. Снимая очередную рыбину с крючка, Егор насквозь пробил палец крючком.
— Как же так вышло? — простонал парень, сжимая руку с пробитым пальцем.
— Не переживай, Егорка, сейчас вызволим тебя, — проворчал Иван Дмитриевич, принявшись рыться в инструментах. — У нас и на такой случай приспособление имеется.
В руках тестя появились кусачки, а сам он бросил на меня серьёзный взгляд.
— Нужно немного протолкнуть крючок, потому как я не смогу его перекусить — не за что ухватиться.
— Не торопитесь, — вмешался я. — Сперва обезболим палец, успокоим нашего пациента, а потом дезинфицируем. Всё должно быть сделано грамотно, тогда ни заражения не будет, ни боли.
Я не зря собирался успокоить парня, потому как он весь побелел, то ли от боли, то ли от страха. Ещё бы, не каждый день насквозь пробиваешь себе палец рыболовным крючком.
Вся процедура заняла у меня минут пять времени, а отец Леры недовольно кряхтел над ухом, сбивая концентрацию.
— Ерунда это всё, — недовольно проворчал он себе под нос. — Мы же как-то обходились раньше без этих целительских штучек.
— Я палец больше не чувствую. Это нормально? — забеспокоился парень.
— Конечно! Мы же этого и добивались. Или ты хочешь прочувствовать как мы будем проталкивать крючок дальше?
Зря я это сказал, потому как парень в красках представил себе эту картину и едва не отключился. Пришлось поддержать его волной энергии и сунуть под нос нашатырь. Уж не знаю что сработало лучше, но прокашлявшись, он заметно приободрился.
— Отвернись! — скомандовал Иван Дмитриевич, видя, как Егор снова начинает бледнеть при виде рыболовной снасти, торчащей из пальца.
Вся операция заняла у нас минут пятнадцать. Ильменский ловко протолкнул крючок, а затем перекусил его пассатижами и смог беспрепятственно вынуть из раны. Мне оставалось только остановить кровь, обеззаразить и ускорить регенерацию, затянув рану.
— Вот чудеса медицины! — воскликнул Ильменский, рассматривая целый палец парня, у которого на месте прокола остался лишь розовый след. — Друзья мои, раз у нас возникла заминка, предлагаю перекусить.
Иван Дмитриевич выудил из сумки незатейливые бутерброды и флягу с холодным чаем. Прямо на берегу развели небольшой костёр, а на газетке, разложенной прямо на траве, появились слегка поджаренный хлеб с салом и зелёный лук.
— Жена контролирует моё питание и жутко сердится, если я съем что-нибудь вредное, поэтому приходится вот так, украдкой питаться, — посетовал на свою жизнь Ильменский.
Вообще я отметил, что на свой возраст мужчина хорошо сохранился и практически не имеет хронических болезней, если не считать проблемы с печенью и жёлчным. Видно, что Лера следит за состоянием родителей, хоть в последние годы и видится с ними нечасто. Вообще родные целителей, как правило, живут дольше, и жалуются на болезни реже, потому как это постоянные пациенты, находящиеся под пристальным присмотром персонального целителя. Есть в этом своя прелесть.
Время уже приближалось к обеду, и наши надежды успеть к столу до завтрака исчезли, словно утренняя роса. После чудесного спасения Егора и лёгкого перекуса мы решили сворачивать удочки и возвращаться домой. Чтобы проблемы Ивана Дмитрича не выдали его, пришлось немного поработать с печенью и стимулировать её работу.
— Уф! Вот перекусишь хорошенько, и на душе лучше становится, — неверно истрактовал своё состояние Ильменский, а я не стал открывать ему глаза. Не то сейчас время и место. — Что же, у нас с Егором паритет, а вот Костя пока отстаёт. Ничего, ещё будет возможность вырваться вперёд.
— Только не завтра, иначе девушки нас точно не поймут.
— И то верно, — согласился со мной Ильменский.
Добравшись до дома Егора, я решил поинтересоваться состоянием его отца. Пришлось здорово постараться, чтобы убедить мужчину пройти диагностику.
— Само пройдёт, — пытался отмахнуться он. — Подумаешь, прихватило. Что, по каждому поводу к целителю бежать?
— Вот именно, бежать, — произнёс я, оценив состояние упрямца. — Причём, бежать как можно скорее. У вас транзиторная ишемическая атака, которая может привести к полноценному инсульту. Вмешательство необходимо немедленно. Мне стоило не слушать ваши отговорки, а обследовать вас ещё утром.
— Ничего не понял, — покачал головой мужчина. — Я что, чуть не умер?
— Считайте, вам повезло, но удача не безгранична. Мы проведём процедуру немедленно. Вы ложитесь на кровать и не двигаетесь, а я попытаюсь восстановить работу сосуда в мозгу, выровняю давление и постараюсь привести в порядок пострадавшие нейроны. Ещё не помешает разобраться с источником проблемы, а потом я пропишу вам лекарственные травы для разжижения крови. Если хотите жить, непременно принимайте их так, как я скажу.
Проблема пациентов часто заключается в том, что они халатно относятся к рекомендациям целителя. Зачастую лист назначения просто теряют, ссылаясь на то, что у них всё равно