Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин
Ника тоже молчала. Видимо, в её базе таких лошадок тоже не было почему-то. Точно, ведь те же рыцарские дестриеры вроде в Европе появились гораздо позже. Значит, вот эти вот зубастые зверюги — какие-то их далёкие безымянные предки.
Все повозки остановились почти синхронно. Из крытого кузовка, установленного на полозья, который ехал в центре колонны, вышла богато разодетая в соболью шубу молодая деваха. На голове у неё был какой-то сложный убор из меха, перьев, камней и жемчугов. Румяная такая, с косами в форме бубликов по щекам. Прям королевишна заморская!
Я едва скрыл улыбку. Если сейчас вот тот дядька, который ринулся к ней из первых саней, объявит её какой-нибудь Шемаханской царицей или самой Владычицей морскою, то я даже и не удивлюсь уже.
Но девка, похоже, смелая. Сама вон вышла из кибитки своей, даже не дожидаясь, пока мужичок этот перед ней дверь откроет. Или, может, просто ноги размять решила после долгой поездки.
Она повернулась по сторонам, как бы демонстрируя всем свою неземную красоту, а потом вскинула, наконец-то, свои голубые глазки на меня.
Ну, душа-девица, на тебе хочу жениться…
— Хи-хи-хи! — гаденько так прохихикала в голове Ника.
Это она умеет. Весь мой душевный поэтический настрой сбила сразу и окончательно.
— Ой вы, дамы-господа, долго ль ездили? Куда? Ладно ль за морем, иль худо? И какое в свете чудо⁈ — развёл я руками.
Красавица так и застыла на месте, и уставилась на меня широко открытыми глазами.
Ну и я решил по приколу вдарить короночкой:
— Какое чудное мгновенье: передо мной явилась ты, как мимолётное виденье, как гений чистой красоты.
— Да ты, княже, прям скальдом стал? — она, наконец-то, подала голос.
А ничё так голосок! Мелодичный. С каким-то едва уловимым говором, который делал её речь прям очень милой.
— И я рад тебя видеть! — сказал я, повинуясь интуиции.
Эта её фраза «прям стал» указывала на то, что мы, скорее всего, встречались с ней ранее, раз она заметила какую-то разницу во мне.
— Ну так, пригласишь тётю в дом, или так и будем тут на улице мёрзнуть?
Тётка, значит? Какие там у деда Володи дочери были лет двадцати пяти с виду?
— Проходите, гости дорогие! — я слегка поклонился и опять развёл руками. — Будьте как дома, но не забывайте, что вы тут в гостях!
— Да уж, забудешь тут с тобой… — пробормотала красотка и поднялась вверх по ступенькам ко мне на крыльцо.
— Обнимемся? — подколол я её.
— Почему нет? — улыбнулась она и распахнула объятия. — Ну, здравствуй, племяш Илия Святославович.
А вот в ответ величать её по имени-отчеству я как раз и не мог. Понятия ведь не имею, кто она такая.
— Ника? Ищи давай побыстрее. Или вон подслушай её в обозе. Я им всем метки давно присобачил уже.
— Да нашла уже, — буркнула недовольно Ника, и мне в голову полилась инфа. Немного. Но мне хватило.
— Здрав будь и ты, дорогая тётушка Мстислава Володимировна! — я прижался к ней и ощутил приятный запах каких-то восточных благовоний.
Одна из дочерей Рогнеды Полоцкой была мне тёткой только по деду Володе. Но она была родной сестрой Ярослава, а, следовательно, точно могла послужить для меня мостиком для налаживания с ним контактов.
Я махнул рукой Сигурду и Тимофею, чтобы принимали гостей и обеспечили их теплом и едой. Процедура давно была определена, и особых вопросов ни у кого не возникло. Гостевое крыло в детинце было отделано и обустроено специально вот для таких ситуаций. Пока гости не враги — кормим, поим, в баньку и спать. А если начнут бузить, то Ника развернёт сперва предупредительные скрипты, а потом уже и я вдарить могу. Или воевода. Его амулет тоже настроен на защитный контур.
Я убедился, что все всё поняли, и опять повернулся к гостье.
— Какими судьбами в наших лесных краях в столь неспокойное время? — поинтересовался я, пока мы заходили в терем.
— От братца Ярослава возила письмо… — она на миг запнулась.
— Болеславу что ли? — хмыкнул я.
— Ему. А ты откуда знаешь?
— Догадался. Уж больно богатое посольство у тебя. Да и не абы кого послал дядька Ярослав, а сестрицу-красавицу, — я плотоядно оглядел девку, и она аж зарделась. — Небось, Предславу в жёны поляку посулил?
А вот тут она заметно напряглась.
— Ты меня прям пугаешь, — она посмотрела на Хельгу у меня на плече, которая просто сидела, застыв как статуя. — Правду говорят, будто ты волхвом стал и от веры и заветов деда Володимира отвернулся?
— Врут! — перекрестился я. — Завистники и клеветники лжу про меня распускают, дабы настроить родственников моих супротив меня идти.
— А ты вырос сильно, — оглядела она меня, когда мы зашли в большой зал и я скинул шубу на руки подбежавшей дворовой девке. — И похож на Святослава сильно стал. Глаза и подбородок те же.
— Такое бывает между родными отцом и сыном, — я усмехнулся, и проследил глазами полёт Хельги до её насеста в противоположной от иконы стороне зала.
— Ты, кстати, тоже можешь шубку скинуть. Тут жарко у нас натоплено.
Мстислава тоже проследила глазами за вороной и уставилась на светильник. Зал был ярко освещён четырьмя светильниками по стенам.
— Что за диво-дивное у тебя тут? — она подошла к одному из светильников. — Камень светится. Да так ярко. Чудо какое-то!
Она перекрестилась, найдя глазами икону в красном углу. Я её оттуда и не снимал. Так привычнее для местных. Да и так сразу видно, кто крещёный. Когда, зайдя в зал, первым делом ищут глазами красный угол, чтобы на него перекреститься.
— Чудес у меня и правда много. Но ты сперва ответь: какими судьбами ты в наши края? Отчего домой, в Киев, не торопишься?
— Тороплюсь, — она повела плечами, скидывая шубку. — Да только вот дело у меня к тебе оказалось.
— Прям ко мне? Откуда ж ты узнала, что я ноне во Вручае сижу?
— Письмо от племяша Брячислава получила две седмицы назад. Просил он меня во Вручий заехать и с тобой поговорить.
— Ника? Чё за нафиг? Откуда князю Полоцкому известно, где я нахожусь.
— Слухами земля полнится. Ты