Наследие - Сергей Александрович Ким

— Например, Узервааза, — вставила Шари.

— Например, Узервааза. Сильный воин и колдун, опытный, амбициозный… И до последней капли крови преданный Тёмному делу. Но хорошо, что он верил, будто я больше всех хочу убить всех людей и властвовать в мире… — Пожирающая Мать рассмеялась. — Было непросто, но получилось и подкинуть ему координаты с якобы арсеналом древнего оружия, и направить его туда с отборными бойцами… А с их гибелью партия война стала ещё слабее.

— То есть ты предала его? — уточнила Сарин.

— Если тебе так угодно, Гончая смерти. Хотя, я бы поспорила, конечно — как вообще можно предать того, кто никогда и не был на твоей стороне? И даже не мог понять моего замысла.

— Заставлять убиваться об имперцев своих сородичей — не самый адекватный замысел, уж прости, — фыркнула Эрин.

— Разве? — древняя царица приподняла бровь. — А как по мне, за последние века я проделала неплохую работу. Появилась и окрепла целая партия тех Детей Ночи, что вообще не горели желанием умереть, но убить как можно больше людей. Я же видела их среди вас. Катагарра, если не ошибаюсь? Маскируются под лесных, прячутся среди лесных, но уж меня-то им не обмануть… Да, их зовут радикалами, осуждают, презирают, но лет двести назад их бы всех уже давно казнили. Потому что нельзя сомневаться в успехе Тёмного дела — ни словом, ни мыслью. А теперь — вот как всё обернулось. И если бы не приход людей в зелёном в наш мир, то я бы и дальше продолжила свой замысел. Шаг за шагом, год за годом. Со временем самые оголтелые фанатики сдохли бы в боях с имперцами и междоусобицах, а остались бы радикалы — которые больше думали о выживании, а не о войне. И Империя или кто бы ей там пришёл на смену — знала бы, что вместо непримиримого врага остался враг глубоко уставший. И вот тогда стоило бы ещё раз попытаться заключить мир.

— Поэтому ты ей поверила, Шари? — обратился к Вяземской генерал.

— Да, она рассказала мне всё это, и мне показалось, что она не врёт, — вздохнула сильвана. — Возможно, я и сделала большую ошибку, но…

— А мне тоже кажется, что она не врёт, — произнесла Сарин и посмотрела на Эрин. — Что думаешь, сестра?

— Не хочется признавать, но она и правда либо не врёт, либо настолько спятила, что сама верит в то, что говорит, — нехотя признала апостол. — Но смотри, я тебя предупреждаю…

— Да-да, ты будешь следить за мной, и если я замыслю недоброе, то немедленно разрубишь меня своим божественным клинком, — поморщилась Пожирающая Мать. — Понимаю, принимаю.

— Что ж, мы услышали вашу позицию, Тиамат, — сказал Вершинин. — Думаю, вы вполне представляете, что может потребоваться от вас нам… А что хотите вы?

— Жизнь для моего народа, — просто ответила матриарх. — Можете не верить, но я отношусь к ним как к собственным детям. Глупым, безумным, опасным, но всё же детям. А как царица — пусть и без царства — я понимаю, что всех осчастливить или даже просто спасти не получится. Я согласна, если спасётся даже часть. Чтобы даже эта малая часть смогла выжить, окрепнуть и…

— Вернуть власть? — хмыкнул Вяземский.

— Очень надеюсь, что они не окажутся настолько глупы. Я, помнится, некогда весьма снисходительно относилась к нашим бледнокожим собратьям, которых вы нынче зовёте Светлыми или Высшими, — фейри произнесла эти эпитеты с нескрываемым сарказмом. — Всё это их миролюбие, познание себя, достижение гармонии… Чуть несусветная. Однако же время рассудило, что они оказались правы, а я — заблуждалась. Пусть они и противники, но я не могу не восхищаться тем, как они всё провернули… Не пытались подчинить Империю в лоб, как мои дети, а действовали исподволь. И сейчас им даже нет нужды бороться за власть — это им просто не нужно. Уважаю, красиво.

— А вы понимаете, что ценой спасения даже части Тёмных может быть, ну, например, ваша голова, — заметил генерал. — Вы — последний матриарх, что помнит ещё времена до появления Девятого легиона. Вы — видная и уважаемая фигура среди своих собратьев, а ещё — вы бессчётное количество раз сражались против имперцев, совершили немало преступлений против Нового Рима, а уж сколько убили его граждан, наверное, и сами не знаете. Не кажется ли вам, что Империя вполне может потребовать вашу голову?

— Я прожила достаточно долго, чтобы перестать отчаянно цепляться за жизнь, — усмехнулась Пожирающая Мать. — Хотя и умирать не тороплюсь. Но если ценой жизни моего народа будет моя жизнь… Что ж. Плата достойная, как по мне. И вполне приемлемая. Но лично я не думаю, что римлянам так уж нужна моя голова. Да, трофей знатный, это бесспорно, но… Так уж сложилось, что против Третьей Империи лично я не воевала. Даже Тёмные века — наши века — толком не застала, ведь уже тогда меня заточили в Городе Теней. А так ли важно, кого я прикончила тысячу или полторы тысячи лет назад? Лично я всегда считала римлян весьма прагматичными.

— И окажется, что и раньше никого не убивали кроме как в бою, — с лёгкой иронией произнёс Сергей. — А что приказывали вырезать деревни и города, так это просто военная необходимость…

— Инвириди, я — правительница, — снисходительно произнесла Тиамат. — Я — матриарх, я — царица и мать своего народа. А правители не правят кладбищами — им нужны подданные. Если была военная необходимость разрушить вражеский город или уничтожить его людские ресурсы, я приказывала это сделать. Но просто так? Это неэффективно. Да, я могла считать, что стоит вырезать римлян всех до последнего, но я никогда не была против наших старых рабов — они хорошо нам служили раньше и могли бы служить и дальше. Если убить всех, то кто будет возделывать поля, строить дороги, пилить лес и готовить еду?

— И при этом сами вы на власть отчего-то не претендуете, а зачем-то выбрали в качестве преемницы Шари, — усмехнулся Вершинин. — Как же так?

— А что, вы бы стали вести со мной переговоры, если бы я захватила Иделан-Сонамор? Что-то сомневаюсь. Увы, моя слава идёт далеко впереди меня… — развела руками Пожирающая Мать.