Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

Женщина продолжала смотреть на меня, как на сумасшедшую.

Я продолжила:

— Мне нужно обильное тёплое питьё. Вода, отвары — всё чистое и тёплое. Постельное бельё сменить немедленно. Старое — сжечь.

На слове «сжечь» все вздрогнули.

— Ничего не сохраняем в попытке отстирать. Сжечь — и точка. Всё, на чём есть мокрота, пот, кровь или следы кашля, уничтожать. Мне нужны чистые тряпки. После использования тоже сжигать.

Я показала на окно.

— Окно не закрывать полностью. Проветривать часто. Но ребёнка держать в тепле, без сквозняка по телу. Понимаете разницу?

Не уверена, что понимали, но кивнули.

— В помещение никому не заходить. Если заходить — только с закрытым лицом. Ткань должна быть чистой. Лучше предварительно прокипячённой и высушенной. Руки мыть до и после. Обязательно с мылом и тщательно.

Я посмотрела на Виолу. — Повтори.

Она сразу выпрямилась:

— Изоляция комнаты. Мать отдельно, наблюдать три дня. Вход только с закрытым лицом. Руки мыть с мылом. Бельё сжечь. Тряпки после использования сжигать. Проветривать помещение, держа больного в тепле. Большое количество тёплого питья. Наваристый куриный бульон в качестве еды.

Если б не обстоятельства, поаплодировала бы.

— Хорошо, — кивнула я.

Виола чуть заметно расправила плечи.

Я снова подошла к мальчику. Он смотрел на меня мутно, но уже не так испуганно.

— Я умру? — прошептал он.

Присутствующие замерли, лишь мать всхлипнула. Я присела рядом, поправила одеяло у его плеча.

— Не сегодня, — сказала я.

Больше обещать не могла. Врать не собиралась.

Он слабо моргнул. — А мама?..

— С мамой всё будет хорошо, если она будет слушать мои указания, — ответила я достаточно громко, чтобы услышала и Элизабет.

Та снова тихо всхлипнула.

Я протянула руку и убрала влажную прядь со лба ребёнка. Потом взяла чашку, стоявшую рядом, понюхала и поморщилась.

— Это что?

— Настой… лекарь велел, — прошептала служанка.

— Вылить, — сказала я. — Всё, что давал городской лекарь, принести мне. Я посмотрю. Самостоятельно ничего больше не давать.

— Но господин лекарь сказал…

Я повернула к ней голову.

— Господин лекарь месяц лечил ребёнка кровопусканием и довёл его до состояния, в котором он еле дышит. Его советы мы пока отложим в сторону.

Мысленно же добавила: «А его пошлём ко всем чертям».

Леонард Грейвис

Я стоял посреди тёмной улицы, почти растворяясь в ночи, и не отрывал взгляда от небольшого дома за кованой оградой. Лунный свет цеплялся за железные прутья, скользил по влажной брусчатке, ложился серебром на крышу и стекал вниз по стенам, словно желал проникнуть в дом не меньше, чем этого хотел я. Но меня интересовал не дом, а голубоглазая ведьма, что сейчас пыталась спасти жизнь ребёнка внутри этого дома.

Я видел её тонкий силуэт каждый раз, когда она подходила ближе к кровати, поправляла одеяло, наклонялась к ребёнку. Свечи горели неровно, и их свет то вытягивал её фигуру, то размывал, превращая в зыбкую тень. Но даже этого было достаточно, чтобы я легко определил эту гордую осанку и высоко поднятую голову.

Интересно, откуда у этой девчонки силы берутся. Третью ночь подряд почти без сна.

Я медленно выдохнул, не отрывая взгляда. Не любил наблюдать, предпочитая действовать. Но сейчас я позволял себе ждать.

Из офиса мне доложили всё, что смогли вытащить из прислуги. Девчонка почти не отдыхала. Позволяла себе передышку только тогда, когда засыпал ребёнок. Короткие, рваные отрезки сна не позволяли ей восстановить силы, но ребёнок требовал много внимания.

Я усмехнулся краем губ. Это ж до какой степени надо быть упрямой в желании доказать свою правоту. Нет бы довериться настоящим врачам.

Правда, они так и не смогли определить, чем болеет ребёнок. А ведьма решила утаить эту информацию. Даже матери не сообщила, не то что слугам. Разве что девчонка из восточного квартала, что за матерью ухаживает, знает, что за хворь приключилась с пареньком.

Эта ведьма отличалась от себе подобных. Даже в своём желании держать всё под контролем и раздавать указания, нарушать которые было запрещено, она куда больше походила на мужчину, чем на женщину. И это тоже было интересно.

Я привык, что женщины либо болтают без умолку, либо трясутся от страха по поводу и без него. Она не делала ни того, ни другого.

Порыв ветра прошёлся по улице, шевельнул плащ, коснулся лица. Я даже не моргнул. Только слегка сместился, меняя опору на здоровую ногу. Рука всё ещё отзывалась тупой болью, особенно когда я забывался и пытался двигать ею свободно. Но сейчас я почти не чувствовал её.

Внимание было приковано к окну. Она снова появилась в проёме. На этот раз остановилась возле кровати и простояла там дольше, чем обычно. Потом медленно провела рукой по лбу ребёнка и что-то крикнула.

Ветер донёс безапелляционное — Я сказала менять повязку каждые десять минут. Что непонятного?

Я нахмурился, увидев себя в ней. Сам отдаю приказы таким же тоном. Да и довожу себя до бессильного состояния в погоне за целью.

Это определённо раздражало.

Я вспомнил, как случайно увидел её днём. Если бы не шёл по следу одного представителя преступного мира, отмечая малейшие изменения, мог бы и не заметить. Она шла по улице в монашеском одеянии, опустив голову в попытке скрыть лицо. Шла, еле волоча ноги, словно каждый шаг давался через силу.

Я, оставив свою слежку, решил проследить за ведьмой.

Девчонка прошла почти километр, пока не подъехала повозка. На козлах сидела не кто-нибудь, а сама настоятельница.

А ведь Эстер смотрела мне в глаза и врала, даже глазом не моргнув.

Я медленно сжал пальцы в карманах плаща. Они такие же монашки, как я — священник.

Мой взгляд и всё внимание снова вернулись к окну. Голубоглазая ведьма отошла вглубь комнаты, и силуэт исчез. На секунду дом показался пустым, но я знал достаточно, чтобы понимать: она никуда не денется, пока не поставит на ноги ребёнка.

Или пока я не решу, что устал ждать.

Постояв ещё немного, я медленно развернулся и пошёл не спеша вниз по улице.

Сегодня я не собирался возвращаться ни в один из своих домов. Не в тот, где меня ждал порядок, тёплый ужин и иллюзия нормальной жизни. И не в тот, где за дверями скрывался привычный хаос, сделки не на жизнь, а на смерть и власть.

Я планировал отдохнуть в объятиях старой знакомой, чтобы снять стресс и немного отвлечься от происходящего. Мне нужно было выбросить из головы: гильдию со своими законами, бандитские группировки с