Из ЖКХ в маги - Виктория Крафт

Я слушала и думала о том, что это очень похоже на инженерию. Концентрация, контроль, точность. Только инструменты — не станки, а собственная голова.

Торвальд мне подмигивал. Он вообще был весельчак. Гуннар на него шикал, но беззлобно — видно, что привык.

— Ты приходи, — говорил Торвальд. — С тобой веселее. А то он у нас мрачный, как туча. Хоть ты его развеселишь.

— Я не развлекать прихожу, — говорила я. — Я учиться.

— Ну и учись. Нам не жалко. Только плату будешь брать не с нас, а с тех, кому трубы продашь.

Я смеялась. С ними было легко. Никто не дарил цветов, не читал стихов, не присылал пирожных. Просто работа, просто разговоры. И это было именно то, чего мне не хватало.

Однажды, когда я вернулась домой после очередной среды, Рудольф встретил меня в коридоре. Он подозрительно принюхался.

— От вас пахнет дымом, — сказал он. — И металлом. Где вы были?

— Гуляла, — сказала я.

— Гуляли? В кузнечном ряду?

— Там интересно.

— Там маги, — сказал он с нажимом. — Вы что, с магами общаетесь?

— Наблюдаю, — сказала я. — Изучаю технологии.

— Какие технологии? Это магия!

— Магия — это тоже технология, — сказала я. — Просто мы ещё не знаем, как она работает. Но я узнаю. Когда-нибудь.

Он покачал головой и ушёл к себе. А я скинула плащ и пошла на кухню — разбирать очередную корзину от булочника. Булочки с корицей. Мои любимые. Всё-таки булочник был настойчив. И неглуп. Корица — это не ромашка. Корица — это серьёзно.

Премьера была назначена на субботу.

Рудольф объявил об этом за завтраком, загадочно улыбаясь и помахивая конвертом с золотым тиснением. Приглашения. Два. В ложу. На премьеру иллюзионного представления в Академии магии. Выступали маги иллюзий — те самые, что создавали объёмные картины, оживляли образы и показывали вещи, которые обычному человеку и не снились.

— Это престижно, — сказал Рудольф. — Там будет весь город. Маги, чиновники, купцы. Вы должны выглядеть соответственно.

— Я всегда выгляжу соответственно, — сказала я. — Иногда даже лучше.

Он закатил глаза, но спорить не стал.

Готовиться я начала за три часа. Платье — вечернее, тёмно-зелёный шёлк, который портниха закончила только вчера. Я надевала его впервые и волновалась, как выпускница перед балом. Причёска — локоны, уложенные шпильками. Жемчуг на шею. Серьги с зелёными камушками. Туфли на низком каблуке — новые, купленные на той неделе. Сумочка — крошечная, расшитая бисером. В сумочку я положила только носовой платок и серебряную монету. На всякий случай.

Я стояла перед зеркалом и рассматривала себя. Платье сидело идеально. Цвет подчёркивал глаза. Волосы блестели в свете свечей. Я себе нравилась. И это было опасно.

— Госпожа Алевтина! — закричал Рудольф из коридора. — Мы опоздаем!

— Не опоздаем, — сказала я, поправляя серьгу. — Красота требует времени. А время — денег. Вы же у нас деловой человек, должны понимать.

Он что-то неразборчиво буркнул, но ждать остался.

Академия магии располагалась в центре города — огромное здание с колоннами и светящимся куполом. Сегодня купол сиял особенно ярко — в честь премьеры. У входа толпились экипажи, мелькали плащи с магическими нашивками, дамы в вечерних платьях, кавалеры в парадных костюмах. Я шла под руку с Рудольфом и чувствовала себя почти своей. Почти.

Внутри было ещё величественнее. Мраморные ступени, хрустальные люстры, гобелены на стенах. Зал — огромный, полукруглый, с бархатными креслами. Наша ложа была на втором ярусе, с отличным обзором. Я села у барьера и огляделась. Зал заполнялся. Где-то внизу мелькнул булочник — он сидел в партере и махал мне рукой. Я вежливо кивнула. В соседней ложе устроился ресторатор с какой-то дамой — не женой, судя по тому, как он на меня посмотрел. Чиновник из управы сидел в бельэтаже и делал вид, что читает программку. Студиозы толпились на галёрке — у них были дешёвые места, но они всё равно радовались, как дети.

Свет погас. Представление началось.

Это было... невероятно.

Маги иллюзий вышли на сцену — трое, в белых одеждах, с мерцающими жезлами. Они взмахнули руками — и над сценой поплыли картины. Огромные, объёмные, живые. Лес с движущимися деревьями. Море с волнами и чайками. Город — не Данвир, а какой-то другой, с башнями из стекла и стали, с мостами над облаками. Драконы — я вздрогнула, когда один из них пролетел прямо над моей головой, — оказались иллюзией. Но до чего же правдоподобной.

Это было как кино в моём старом мире. Но лучше. Потому что изображение было объёмным. Не плоский экран — а целый мир, развернувшийся перед глазами. Я забыла дышать. Забыла, что я Алевтина Ковалёва, инженер-гидротехник на пенсии. Я была просто зрителем, захваченным чудом.

В антракте я вышла в фойе. Рудольф отправился в кафе — пить чай с кем-то из знакомых чиновников. Я осталась одна. Люди вокруг разговаривали, смеялись, обсуждали представление. Я подошла к окну и стала смотреть на вечерний город.

И тут ко мне подошёл старик.

Он появился словно из ниоткуда. Высокий, сухой, в тёмном плаще с капюшоном. Лицо — бледное, с резкими чертами, глаза — светлые, почти прозрачные. От него тянуло холодом. Не сквозняком — настоящим, глубинным холодом, как из погреба или от ледяной воды.

— Добрый вечер, — сказал он. Голос был тихий, но отчётливый. — Вы наслаждаетесь представлением?

— Да, — сказала я. — Очень.

— Иллюзии — это прекрасно, — продолжал он. — Но они — лишь тени. Отражения. А вы... вы отражаете что-то иное.

Я почувствовала, как внутри что-то сжимается. Холод. Он шёл от него, но теперь, казалось, проникал и в меня. Я вдруг испугалась. По-настоящему. Не так, как боялась Рудольфа или деревенских сплетен. А глубоко, до костей. Этот человек был опасен. Я не знала, чем и почему, но чувствовала — опасен.

— Я не понимаю, о чём вы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Конечно, не понимаете, — он улыбнулся. Улыбка была как трещина на льду. — Но поймёте. Со временем. Вода помнит. Вода знает. И вы — тоже.

Он развернулся и ушёл. Просто растворился в толпе. Холод исчез вместе с ним. Я стояла у окна, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле.

Кто это был?