Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов
Елисей тяжко вздохнул и опустил голову:
— Со мной уже тут и участковый разбирался, и врач писал на меня бумагу, — практически всхлипнул он. — Что тут говорить? На этом все. Все!
— Ну не все, — не согласился я. — Ты знаешь, я вот подумал… Слушай, а я же тебе рассказывал про свой санаторий?
— Какой санаторий? — чуть раздраженно прищурился Елисей, потому что был в своих собственных потрясениях и слушать чужие истории ему сейчас вовсе не хотелось.
— А вот такой. Я же взял старый санаторий, разрушенный, который находится в Республике Марий Эл, в Морках. Там, кстати, буддийская ступа рядом есть. Между прочим, даже Иван Чиминович Петров-Чхве капец как заинтересовался. В общем, я теперь санаторий с командой друзей: а это и санитарки, и уборщицы, и юрист один есть, и врач-анестезиолог, и работяги из местной общины, и многие другие, — пытаемся возродить, для того чтобы на его базе помогать людям возвращать себе нормальную, полноценную жизнь и отодвигать старость. Понимаешь?
— Понимаю, — вздохнул Елисей и с небольшой ноткой зависти добавил: — Хорошо тебе. У тебя свое дело есть, и в аспирантуре ты вон как себя поставил, и статьи пишешь, методики какие-то придумываешь, и вот видишь — уже и санаторий свой заимел…
— Да, — согласился я и приосанился, а потом добавил восхищенным голосом: — Я молодец! Прекрасный профессионал и добрейшей души человек. А еще я титанически скромный! И это все я!
Елисей усмехнулся. Прекрасно, вот уже ледок отчуждения подтаял.
Я продолжил ковать железо, пока горячо:
— Но есть один такой маленький нюанс, который перевешивает все хорошие начинания: мне нужен соратник, который был бы со мной на одной волне и с которым все эти научные методики можно было бы наравне обсудить. Ну сам подумай, не буду же я обсуждать нейромедиаторы с тетей Ниной, которая вообще-то санитарка, а по образованию бухгалтер. Да и то была до пенсии. Хоть она и волшебно печет оладушки, ты даже не представляешь, насколько волшебно, но в нейромедиаторах совсем не шарит.
Елисей засмеялся.
— Поэтому я предлагаю тебе: давай сейчас завязывай с трагедиями, подлечивайся, чуток разберись с вот этими всеми делами и дуй ко мне. Побудешь, поработаешь немного, поможешь мне — сам я не справлюсь, а хорошие парни в команде всегда пригодятся.
— Ну… не знаю… — засомневался Елисей. — Все это как-то слишком резко… сложно… А вдруг я тоже не справлюсь?
— Может и такое случиться, — не стал переубеждать его я. — Но я тебе открою один малюсенький секрет, как делать большие дела и не волноваться.
— Как? — выпучил глаза Елисей. — Какой еще секрет?
— Если задача кажется слишком трудной, это просто значит, что первый шаг недостаточно мал. Не пытайся прямо сейчас увидеть весь путь с больничной койки до своей защиты, до санатория, до новой жизни, до всего сразу.
— А что тогда?
— Да очень просто. Шаг первый: выписаться отсюда. Шаг второй: спокойно собрать вещи, самое необходимое в один чемодан. Шаг третий: доехать до Морков, я даже билет тебе оплачу, если что. Шаг четвертый — познакомиться с моей командой и отдохнуть с дороги. Дальше уже на месте разберемся. А вообще, не загадывай дальше третьего шага, иначе мозг заранее устает и говорит: «Нет, старик, это слишком тяжело».
Елисей вздохнул и посмотрел на меня уже с интересом.
— А ведь это может сработать, — с горящими глазами сказал он. — Это ведь всегда у меня так — одно дело уговорить себя сесть и заполнить для Лысоткина таблицу на три тысячи строк, а другое… уговорить себя сделать только десять строк. Так?
— Точно, ты прям на лету схватываешь! — похвалил я и продолжал разливаться соловьем: — А по поводу аспирантуры тоже не беспокойся. Ну пойдешь на соискательство, это еще даже лучше, чем аспирантура, больше времени на написание, если вдруг не уложишься в срок, и к отчетам почти не придираются. А я тебе помогу накидать кирпич диссертации — все будет чики-пуки. А если все будет нормально, сможешь спокойно потом выйти на ученый совет и доложить тему. И главное — сроки не поджимают. Хотя я думаю, и защитишься довольно быстро.
— Но Лысоткин меня не возьмет, он же меня выкинул из аспирантуры, — вздохнул Елисей, лицо его дернулось от ненависти, а плечи скорбно опустились.
— Так ты из-за этого… — я оборвал себя на полуслове.
Елисей густо покраснел, даже шея стала багровой, и несмело кивнул.
Значит, убрать Ротоноса и заменить на меня — идея не вчерашняя. Лысоткин и Михайленко заранее готовили под меня место, не сомневаясь, что я соглашусь? А бедный Елисей был всего лишь статистом на вылет?
— Ты главное не переживай, — задумчиво сказал я, размышляя над новой информацией. — На Лысоткине свет клином не сошелся. В конце концов, я попрошу Борьку Терновского… э… в смысле Бориса Альбертовича, чтобы он тебя к себе взял. А даже если он не возьмет и вообще других вариантов не будет, легко укатаю Марусю Епиходову, она кандидат наук, докторскую вот сейчас уже пишет, пусть берет аспиранта и начинает нормально работать. Кстати, тоже вариант, и мне кажется, с ней даже еще лучше, чем с Терновским. Потому что она девушка хорошая, мягкая, и тебе с ней работать будет очень даже комфортно. А ей нужно начинать брать аспирантов, чтобы получить потом профессора. Да, точно! Это даже лучше, чем Борька. А Терновский потом поможет пропаровозить с защитой. Куда он от Маруси денется.
— Ты думаешь, что-то из этого получится? — поднял голову и неверяще взглянул на меня Елисей.
— Хех, — хмыкнул старик-геймер, бросив на Елисея презрительный взгляд.
— Конечно получится, — убежденно сказал я. — Как минимум одна часть моего плана сто процентов получится: я тебя заберу в санаторий, и ты там будешь нормально и, главное, спокойно работать. Если захочешь еще в медицине поработать, то совсем рядом Моркинская больница, а там оперирующих врачей не хватает. Будешь там подрабатывать. Еще есть Чукша, это маленькая деревенька в семи километрах, там есть амбулатория, где тоже не хватает персонала. Сам там раньше сидел… — Я