Хозяйка горного замка.(не)истинная жена дракона - Эля Шайвел

Почему-то я прямо-таки испытывала потребность рассказать Марку всё, как было. Позже я подумала, что это могла быть какая-то магия, а может быть, мне просто хотелось кому-то рассказать обо всех своих приключениях в этом странном новом мире.

О своей несчастной участи в том мире. О своём замешательстве, когда попала в этот мир. О встрече с Себастьяном. О первом впечатлении от этого паноптикума с женихами, козлами, бывшими мужьями и их любовницами-ламиями.

О том, как он меня почти узнал. О том, как Кайла появилась в дверях, вся из себя такая победительница, потому что у неё в заложниках маленький ребёнок. О нашей с ней словесной перепалке, о её угрозах насчёт Лины. О принуждении поймать чёрного козла.

Я рассказала про ультиматум и про то, как она хвасталась, что стирала мне память не раз и не два… В общем, рассказала обо всём. Почти.

Упустила лишь один маленький, но очень значимый нюанс — про «истинную связь» и кольцо, что возникло на его пальце. Я хочу, чтобы это всё он мне подтвердил. Ведь раз он назвал меня «новой» Полли, значит, понимал, что я не та принцесса, на которой он женился.

— И ты пошла? — с усмешкой спросил мужчина. — Ловить этого козла?

— А какой был выбор? — отламывая себе кусочек сыра, пожала я плечами. — Или козёл, или моя дочь. Пусть и не совсем моя, но я не могла позволить этой стерве причинить вред ни в чём не повинному ребёнку.

— Ясно, продолжай, — хмуро ответил Марк.

И я продолжила. Про то, как мы с Себастьяном бродили по ночным горам, про безумное стадо Анима Вессе, про медный таз и венок из одуванчиков. Про самое странное и бредовое, чем я занималась в жизни.

Марк сначала стойко сдерживал улыбку, но проиграл этот бой, начав гулко хохотать, когда я подошла к самому моменту ловли чёрного козла.

— И знаешь, кем он оказался? Моим бывшим мужем. Дмитрием, — проворчала я. — Вот же послала бог мужа! Тот самый, из-за которого я, по сути, и оказалась здесь. Если бы не эта макака со своим бананом, жила бы я в своём мире припеваючи.

— И ты привела его ей? — улыбнувшись, спросил мужчина. — Попахивает местью.

— Так оно и было. Ну а что? — невозмутимо ответила я. — Зачем мне другую душу ловить, если эта вполне козлиная и наказания заслуживает?

— Тогда почему его сейчас здесь нет? Неужто Кайла его отпустила? — усмехнулся Марк. — Или рука дрогнула, и ты отпустила бывшего?

— Не то чтобы дрогнула… Я привела его в эту комнату, — начала объяснять я. — А дальше… дальше он сам проявил инициативу и заслужил свободу. Сначала Кайла начала кочевряжиться и заявила, что он «слишком страшненький», но потом в итоге передумала и двинулась к нему, чтобы, видимо, «забрать свою магию». Ну а я мысленно направила ему идею боднуть её от души. Может, он и не услышал меня, кто его знает? Я в этой вашей магии не разбираюсь, а Дмитрий и сам вполне мог догадаться, что тётка, расценивающая его как жертву, ничего хорошего ему не сделает. Он козлина редкостная, но не дурак. Так что он её боднул со всего размаху и вырубил, можно так сказать. Я посчитала справедливым его отпустить.

— Похвально, — хохотнул Марк. — И где же теперь этот твой бывший?

— Ускакал в закат, — махнула я рукой. — Я его отпустила. Сказала, чтобы больше на глаза не попадался. Думаю, он меня послушает: жертвой ему быть не хотелось.

После того как мой экспрессивный рассказ был окончен, я даже как-то немного растерялась, что делать дальше. К тому времени мы уже доели мясо и допили чай, а цвет лица Марка вернулся в норму.

— Значит, так, — поставив пустую чашку на поднос, мужчина посмотрел на меня прямо. — Ты, будучи в теле моей бывшей жены, которую все считают беспомощной истеричкой, сумела раскусить ламию, сохранить память, поймать чёрного козла, который оказался твоим бывшим мужем, стравить их между собой, обезвредить Кайлу и освободить из-под её чар меня, — Марк сделал долгую паузу. — Впечатляюще. И невероятно продуктивно. Меньше суток в этом мире — а столько дел переделала. Я в восторге.

— Я просто очень не люблю, когда мной командуют, — буркнула я. — И когда шантажируют детьми.

— Я это заметил, — в его голосе чётко было слышно уважение. — Ладно, Полли. Теперь моя очередь, слушай внимательно. У нас есть сутки, может, меньше. Мои силы эта гадина сильно истощила, а чары, которые я набросил на Кайлу, — вре́менные. Когда она очнётся, будет в ярости, а значит, нам нужно подготовиться к этому моменту. Поэтому мне понадобится твоя помощь...

Изложенный Марком план в целом был будто бы и просто, но весьма опасен. Потому что мне нужно было положиться на его мнение о том, как будут развиваться события.

Не то чтобы я ему не доверяла, вроде бы и не было причин на это: наверняка сбежать из-под контроля этой мерзкой Кайлы было и в его интересах. Вот только… причин доверять ему тоже особых не было.

Может быть, он пока что мне так сладко поёт, потому что ему просто помощь моя нужна? А как перестану быть полезной — так в расход. Как показала практика, мир здесь весьма суров.

Мысленно посовещавшись с Себастьяном, мы всё же пришли к выводу, что довериться Марку можно и что если что, сам Себастьян и будет меня страховать.

Слегка окрепнув после еды, Марк отправился в свои потайные кладовые, о которых, что-то мне подсказывает, не знала даже настоящая Аполетта, а мне велел остаться караулить нашу «гостью». Сидеть в одной комнате с бессознательной, но всё ещё опасной ламией было жутковато, но Себастьян остался со мной, и это придавало мне уверенности.

Устроившись в кресле напротив связанной девицы и сжимая в руках медный таз — на всякий случай, мало ли что — я мысленно мирилась с тем, что, возможно, каким бы пацифистом я ни была, мне придётся прибегнуть к физическому насилию, если она очнётся раньше времени.

Но всё обошлось. Вернулся Марк быстрее, чем я ожидала, да ещё и с парой массивных металлических браслетов в руках. Они были тускло-серого цвета, испещрены мелкими, выбитыми на железе рунами, и создавали впечатление чего-то очень древнего и опасного.

— Наручники особые, — увидев мой заинтересованный взгляд, пояснил Марк. — Подавят её магию и не дадут сбежать. Да и греметь будут так, что все вокруг услышат, если она решит пошевелиться.

С высоты своего кресла я наблюдала,