Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский

Из-за поворота показался обоз: три санные подводы, пятеро рабочих, старший техник и двое вооруженных сопровождающих. На санях лежали катушки телеграфной проволоки, ящики с фарфоровыми изоляторами, инструменты и два крупных опечатанных короба.

Старший поднял руку.

— Здравия желаем, служивые! Почтово-телеграфное ведомство. Идем в Казакевичеву.

Албазов выехал вперед.

— Документы.

Техник достал из внутреннего кармана конверт с печатью и передал Денису Палычу. Тот прочитал, нахмурился и подозвал меня.

— Грамотей, глянь-ка.

В бумагах значилось: команда направляется в Казакевичеву осмотреть поврежденный участок линии, заменить несколько изоляторов и часть провода, доставить новые аппараты Морзе и проверить связь с Хабаровкой.

Казенный бланк, печать почтово-телеграфного ведомства, подпись, маршрутный лист и подробная опись оборудования. Все выглядело настоящим.

Но числа не сходились.

По маршрутному листу в команде числились четыре рабочих и две подводы. Перед нами было пятеро рабочих и три санные подводы, не считая техника и охраны.

— А пятый кто? — спросил я.

Старший техник указал на худощавого человека в коротком полушубке.

— Проводник. Наняли в проводники, он хорошо местность знает.

— Где наняли?

— В Камень-Рыболов, перед выходом.

— Тогда почему о нем в бумагах ни слова? Ни имени, ни отметки о довольствии?

Техник скривился.

— Торопились, вот и записать не успели.

Я развернул опись.

В описи значились два аппарата Морзе с заводскими номерами. На наружных бирках опечатанных коробов стояли другие номера.

— Номера с описью не сходятся.

— Короба на складе перепутали, — ответил техник слишком быстро. — Содержимое то же самое.

На одном ящике под свежей краской проступало старое клеймо:

«Ю.-У. ИЗЫСК. ПАРТ.»

Груз шел как имущество почтово-телеграфного ведомства, а один из ящиков прежде принадлежал Южно-Уссурийской изыскательской партии. Такое же клеймо я уже видел на обрезке холста, который Киле принес с корневой тропы.

Я снова посмотрел на подпись начальника почтово-телеграфной конторы Камень-Рыболов. Этот росчерк мне уже попадался на казенных бумагах, когда я помогал в правлении писарем, и сейчас выглядел иначе. Фамилию будто старательно срисовывали: линии шли медленно, с едва заметными остановками.

Каждую странность по отдельности еще можно было объяснить: лишняя подвода, нанятый проводник, перепутанные ящики, старое клеймо. Вместе они складывались в поганую картину.

Я вернул бумаги Албазову.

— Денис Палыч, я бы их пока не отпускал. Бумаги будто настоящие, а числа не сходятся. И один ящик чужим клеймом мечен.

Албазов посмотрел на рабочих, потом на сопровождающих.

— Разворачивайте сани к пикету. Там дождетесь, пока мы сверим бумаги через правление.

Старший техник сразу вскинулся:

— Помилуйте, господин урядник! Работы срочные. Если до завтра не дойдем до станции, связь с Хабаровкой может прерваться. У меня предписание!

— Предписание мы видели, — ответил Албазов. — Теперь проверим.

— Вы не имеете права задерживать правительственный груз!

— На границе сперва проверим, потом поедете.

Техник шагнул ближе.

— Я буду жаловаться вашему начальству!

— Пожалуйся, — спокойно сказал Албазов.

Один из сопровождающих стоял справа, чуть позади старшего техника. До этого он держал обе руки поверх полушубка, а теперь правая скользнула под полу. Макар, Минюхин и Бортеньев как раз осматривали в этот момент третьи сани. Движение заметил только я.

— Денис Палыч… двадцать два.

Несколько дней назад Овсянников велел разъездам и пикетам выучить короткие числовые сигналы. «Одиннадцать» означало подозрение и наблюдение, «двадцать два» — непосредственную угрозу оружием, «тридцать три» — возможную засаду или скрытого сообщника. Остальные служили для отхода, задержания и вызова помощи.

Албазов даже не повернул головы. Опустил руку с бумагами и спокойно произнес:

— Руки всем держать на виду.

Старший техник осекся.

— Что еще за…

— Я сказал: руки на виду!

Вооруженный сопровождающий замер, но руку из-под полы не убрал.

Я выхватил револьвер и направил ему в грудь.

— Вытаскивай медленно.

— Вы не так поняли. — Он перевел взгляд с меня на Албазова.

— Объясни по-русски, — предложил Денис Павлович. — Только сперва покажи, куда руку сунул и что достать хотел.

Макар с Минюхиным разом оставили сани и взяли под прицел остальных. Бортеньев отошел к лошадям, перехватил повод передней пары и стал успокаивать встревоженных криками животных.

Рабочие замерли возле подвод.

— Мы ничего не делали, господин урядник!

— Стойте спокойно, тогда во всем разберемся, — ответил Албазов.

Сопровождающий медленно вытащил руку. В пальцах оказался не револьвер, а небольшой кожаный футляр.

— Положите на снег, — потребовал я.

— Здесь документы.

— Клади, клади давай!

Человек осторожно положил футляр на снег и отошел по приказу Албазова. Денис Павлович поднял находку и раскрыл.

Внутри лежали сложенный пакет под сургучной печатью и небольшое удостоверение. Денис Павлович пробежал глазами первые строки и протянул документ мне.

Удостоверение было выдано на имя коллежского секретаря Сергея Николаевича Савина, состоящего для особых поручений при управлении Приамурского края. Внизу стояли подпись и гербовая печать.

На запечатанном пакете имелась надпись:

«Вскрывать только в крайней необходимости»

— Почему сразу не показали? — спросил Албазов.

— Мне велено предъявлять пакет только начальствующему лицу, если без этого нельзя продолжить путь, — ответил сопровождающий. — До нынешней минуты такой необходимости не было.

— А за полой у тебя только бумаги?

— Револьвер тоже имеется. Слева, под мышкой.

— Макар, забери.

Завьялов подошел сбоку, расстегнул на Савине полушубок и вытащил из кобуры, скрытой под мышкой, небольшой пятизарядный «бульдог».

— Еще оружие?

— Нож в сапоге. Хозяйственный.

И его изъяли. Второй сопровождающий, до того державшийся возле задних саней, медленно снял с плеча берданку и положил на снег.

Старший техник возмущенно развел руками.

— Господин урядник, это уже ни в какие ворота! Задержать правительственную команду, навести оружие на служащего особых поручений…

— Не гомони, — оборвал его Албазов. — Коли все чисто, скоро поедете дальше. А если нет, горло продрать еще успеется и в другом месте.

Он еще раз просмотрел удостоверение Савина, но запечатанный пакет вскрывать не стал.

— До пикета далеко? — спросил Савин.

— Версты три.

— Предлагаю дойти до пикета и вызвать вашего атамана либо доставить меня к нему. Рабочих и груз можно оставить под охраной. В Казакевичеву мы все равно не поспеем засветло.

— Это уж я сам решу.

Албазов обернулся к нам:

— Макар, остаешься с Петром