Цена милосердия - Илья Городчиков
— Любой из вас вправе остановить испытание, если человеку больно или крепление начинает уходить, — сказал я, когда Иван улёгся. — Сигнал подаётся сразу, даже если осталось несколько саженей до удобного места. Кучер держит лошадь и ждёт Никиту, помощники трогают носилки лишь по его команде. Мне требуется услышать о неудобстве раньше, чем оно станет травмой.
Иван потребовал проверить, достанет ли до него Пётр с кружкой воды. Первые улицы прошли спокойно: ремни держали, кружка доходила до губ. Кирилл с передка то и дело оглядывался, Иван показывал ему большой палец. За заставой колесо угодило в глубокую колею, и поднятая им рука замерла.
— Остановите повозку у обочины, — произнёс Иван сквозь зубы. — Мне давит под правой лопаткой. После этого толчка я сдвинулся к доске, а рукой до ремня теперь не достаю. Ещё один такой ухаб я на себе проверять не согласен.
Кучер придержал лошадь. Мы остановились у твёрдой обочины и пропустили воз с дровами. Под спиной Ивана собралась складка, а поперечная лента поднялась выше груди. Издалека крепление казалось надёжным, вблизи было видно, что человек сдвинулся к доске и уже не может выпрямиться.
Я просунул ладонь под лопатку Ивана и нащупал край деревянной опоры. Кирилл уверял, что во дворе ничего не выступало. Никита спросил, сколько мастер пролежал в кузове во время проверки. Тому хватило поездки от ворот до сарая, чтобы решить, что устройство удобно.
Мы попробовали повернуть носилки для осмотра спины. Ближняя ручка упёрлась в стойку, дальнюю держал узел. Один помощник потянулся к ремню, другой взялся за полотно, Никита остановил обоих. Иван напрягся от их несогласованных движений. Раненому они причинили бы ещё больше боли.
— Если ослабить дальний ремень, ручка выйдет из зацепа, — предложил Кирилл. — Узел завязан доступно, я специально оставил конец снаружи. Освободим сейчас, а к вечеру переставлю стойку. Здесь дерево держит надёжнее, чем кажется.
— На остановке вы его освободите, — ответил Никита, взявшись за наружный край носилок. — Потом кто-нибудь забудет снова затянуть, и на следующей колее всё полотно уйдёт к борту. Вы показывали, как удобно открыть ремень, покажите, что будет после нового удара. Ивану ещё лежать, пока мы возвращаемся.
Мастер умолк и сам нажал на раму. С ослабленным ремнём она легко сдвигалась на ладонь. Я вдруг вспомнил госпитальные подводы, где санитары обвязывали носилки верёвкой через больного и считали задачу решённой до следующей остановки. Мы рисовали новый порядок ради доступа к раненому, а наш лучший образец заставлял выбирать между безопасным креплением и возможностью осмотра.
Я велел снять Ивана целиком, пока у нас были свободные руки и ровная обочина. Он сел на траву, потёр плечо и сообщил, что складка под спиной возникла ещё на городской мостовой, только он решил потерпеть до заставы. Эта задержка попала в журнал отдельной строкой. Когда доброволец начинает беречь чужой труд больше собственного тела, опыт теряет смысл. Иван выслушал это без удовольствия и пообещал в следующий раз говорить раньше.
Кирилл вынул две съёмные планки, и мы переставили подкладку. Никита отработал с помощниками передачу носилок: один освобождает ближний ремень, второй удерживает раму, третий следит за дальним краем. Ивана пересадили на скамью, на коротком ровном отрезке другое место занял здоровый помощник. После каждой остановки Никита проверял натяжение.
У моста кучер остановил переднее колесо возле края настила. По знаку Никиты он прошёл разворот шире, задний угол кузова не задел перил. На обратной колее Пётр пожаловался, что вода из кружки пролилась ему за ворот. В журнал попало ещё одно замечание: посуде требовалось закрытое место.
До ворот лечебницы мы доехали медленнее, чем рассчитывал Кирилл. Он первым спрыгнул и принял от Ларионова карандаш. В коротком списке оказались перенос опор, отдельный фиксатор для ближнего ремня, закрытое место для воды и способ открыть одну сторону без освобождения всей рамы. Я велел записать рядом ещё один пункт: повторный выезд после переделки. Утренние удачи имели цену только там, где их выдерживала следующая колея.
Ларионов обнаружил грязь под новой скобой. Кирилл взялся переделать дерево к завтрашнему дню, а для фиксатора обещал позвать кузнеца. Прежде чем платить за срочность, он потребовал определить, какое железо можно будет заменить и вдали от столицы.
Во дворе Никита расставил три пары носилок. Он предложил вводить условных раненых по одному, я попросил впустить всех сразу. Лебедев освободил проход от корзин и остался наблюдать у двери. Я объявил, что вмешаюсь лишь при опасном движении.
Матвей с красной лентой на рукаве получил роль человека с громкой болью в ноге. Двое других молчали: один держался за бок и постепенно слабел, второй ждал вопроса о жажде. Мне хотелось увидеть, кто заметит их, когда двор наполнится криком.
Матвей закричал убедительно. Трое бросились к его носилкам, один потянулся отвязывать ленту, второй попросил воду, третий начал спрашивать фамилию. Иван попытался принять тихого «раненого» у ворот, но с журналом в руках не сумел помочь перенести его под навес. Пётр ушёл за чистой тканью. Проход за несколько мгновений заняли две пары носилок, и носильщикам пришлось ждать друг друга. На столе появились три листа без отметок, по которым уже нельзя было узнать, кого осматривали первым.
Никита хлопнул ладонью по стойке. Матвей прекратил кричать с заметным сожалением и продолжал лежать, чтобы мы увидели результат. Тихий человек остался у ворот один. Лебедев поднял его лист с общей стопки: там стояло имя другого ученика и была указана повреждённая рука, которой по условиям упражнения ни у кого не было.
— Начнём с того, что ни один человек не входит сюда без короткой оценки, — сказал Никита помощникам. — Громкий получает внимание, потому что о себе напоминает. Тому, кто замолчал, может потребоваться помощь раньше. Кто встречал его у ворот и кому передал? Я хочу услышать имена, прежде чем вы переставите носилки.
Иван считал приём законченным, когда спросил фамилию. Пётр вернулся с тканью и признался, что не знает, кому её нести. Я попросил каждого восстановить случившееся. Проход остался без ответственного, сведения потерялись у порога, листы отделились от носилок. В начале упражнения этого никто не видел.
Во второй попытке Иван остался у ворот принимать каждого и называть состояние вслух. Пётр забирал сведения для врача, другой помощник держал проход свободным, ещё двое переносили носилки по команде. Шестой