Босс всех боссов - Наиль Эдуардович Выборнов
— Видишь, кто правее сидит? — спросил у меня Костелло на ухо.
Я повернулся и увидел Джимми Уокера. Мэра Нью-Йорка, и на самом деле своего в доску парня для мафии. Я знал, что в ближайшее время он точно в своем кресле не усидит, пусть и занимает его с двадцать шестого. Нет, у горожан претензий к нему был минимум — он делает свое дело и развивает город. Но вот у властей и прессы… Обвинения в коррупции сыпались на него одно за другим.
Он сидел в окружении нескольких человек в хороших костюмах, говорил что-то соседу со смехом. Насколько я знал, Уокер вообще любил ночную жизнь, был завсегдатаем в наших клубах. А то, что он тут — это действительно хорошо. Это значит, что наши бои в действительности становятся интересны элитам.
Я осмотрелся в поисках еще знакомых. В ложе напротив я разглядел Ирвинга Берлина, с которым мы были уже знакомы благодаря Мэддену и Гэй. Композитор сидел с незнакомой мне женщиной, и оторвать взгляда от октагона — а на этот раз мы все-таки организовали восьмиугольный ринг — не мог.
Несколько лиц из газет, все с блокнотами. Спортивный обозреватель Дэймон Раньон, известный достаточно. В общем, пресса про сегодняшние бои расскажет очень много.
— И Наки тоже тут, — проговорил Костелло. — Вон, в первом ряду.
Да, в действительности, фактический владелец Атлантик-сити приехал сюда. Мы даже договорились о проведении боя у них в городе, когда были там, но конкретных договоренностей пока не было. Или он сам организует что-то похожее. Ну а почему бы и нет? У нас с ним благодаря Фрэнку наметился общий бизнес с поставками алкоголя, а еще мы вложили денег в рекламу его казино. Явную, откровенно говоря, да еще и по всей Америке. Потом, возможно, возникнут проблемы, потому что мы собираемся перехватить часть потока игроков и перенаправить его на Кубу.
— Джеймс Фарли, Джон Трамбулл… — продолжил говорить Костелло мне на ухо. — Джордж Коэн, Эл Джонсон. Интересно…
Он, похоже, больше смотрел на зал, чем на сами бои.
А бой тем временем закончился в третьем раунде, в самом его начале. Поляк пошел, сумел поднырнуть под удар, оказаться сзади, а потом как-то ткнул парня из Бронкса под колено и взял в захват. Я узнал амбар — редкость редкая в нынешние времена, но я показал его Демпси сам, он запомнил и, похоже, разобрался, как его делать. Тот постучал — сдался.
Я повернул голову и увидел справа еще одного человека, и не поверил своим глазам.
— Это что, Рузвельт? — спросил я.
Костелло повернул голову, посмотрел, а потом повернулся ко мне. Взгляд у него был такой, будто он тоже не поверил тому, что увидел.
— Оба, — сказал он. — Не только Франклин, но и его младший кузен. Но то, что они пришли…
Это очень многое значит. Очень. Будущий президент все-таки.
Вот с кем мне нужно было подружиться. Очень нужно. Но сейчас я подойти к нему не мог, потому что он даже не станет разговаривать с известным гангстером. Вот в будущем, когда откроются суповые кухни, о которых я собирался поговорить с Мейером в ближайшее время — совсем другое дело.
Короче, вечер становился еще интереснее.
— С Джимми надо будет поздороваться, познакомлю вас, — решил Костелло. — Позже, когда перерыв будет между боями.
Второй разогревочный бой оказался совсем другим по характеру — двое в среднем весе, и то ли сами бывшие рестлеры, то ли решившие, что раз у нас в большинстве боксеры, то надо навалиться на грэпплинг, и это может дать преимущество. Они сцепились в первом же раунде, и во втором их тоже друг от друга было не отлепить. Зал немного притих, похоже, что люди не особо понимали, как на это реагировать — это ведь было совсем не похоже на то, что они привыкли.
А потом заорали, когда один из бойцов бросил второго прогибом, буквально воткнув головой в канвас. Такого я не ожидал — по местным временам такой прием был очень редким. Похоже, что его изобрели уже.
Второй не поднялся, и бой остановили.
Третий разогревочный бой оказался самым зрелищным. Двое тяжеловесов и оба явно с боксерской базой. И любители зарубиться в стойке. А они еще и удар держать умели.
Первые три раунда зал не утихал — обмены, нокдауны. Люди кричали, махали руками, и даже если они не знали об этих бойцах ничего раньше, то сейчас у них появились свои фавориты.
Четвертый бой оказался интересен людям, но для меня прошел скучно. В нем выступал Тони Канцонери, претендент на следующий чемпионский бой, и он избивал своего противника — рыжего ирландца, все пять раундов. Просто бегал вокруг него и лупил, а тот хорошо держал удар, не падал, но ничего сделать против быстрого и техничного легковеса не мог.
Закончился он в четвертом раунде, когда счет нанесенных ударов пошел за пару сотен. Пропустив особенно удачный удар, ирландец упал задницей на ринг, и Тони, естественно, пошел его добивать — у нас это было разрешено. Рефери мгновенно остановил бой и объявил победителя.
Следующий бой и был тем, ради которого все сюда пришли. Чемпионский, и в нем должен был выступить сам Макс Бэр. Но перед ним был перерыв.
— Пошли? — спросил Костелло.
Мы прошли чуть в сторону, Костелло шел впереди, а я за ним. Уокер увидел нас издалека и сразу же поднялся навстречу с широкой улыбкой. Потом они обменялись рукопожатиями, и было видно, что они знакомы.
— Фрэнк, ты тоже тут! — сказал он. — Отличные бои, скажи!
— Рад слышать, что тебе нравится, Джимми, — Костелло повернулся ко мне и сказал. — Познакомься — это Чарли Лучано.
Уокер протянул мне руку, и я заметил в его глазах тень узнавания. Ну да, я был достаточно известным человеком, и он, естественно, слышал мое имя. Мы обменялись рукопожатиями, и он сказал:
— Чарльз Лучано. Я слышал о вас.
— Надеюсь, хорошее, — ответил я, пожимая его руку.
— Про нас