С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков
— Его музыка… Она странная, — произнесла королева, приведя мысли в порядок. — Он точно её сам написал?
В ответ пожатие плеч.
— Все маркеры говорят, что да. Никто этих песен не знает, не слышал, и они вообще ни на что не похожи, ни с чем не созвучны. Но я, как и ты, сомневаюсь. Как, впрочем, и весь наш аналитический отдел. Четыре месяца после травмы, минимум два нужно выкинуть на приход в себя и восстановление. Он ходить далеко не сразу начал! Какая музыка в это время? Когда бы успел?
— Чертовщина? Вселение? — озвучила она версии, ходящие «внизу», то бишь шёпот и слухи.
— Да, есть такая версия, — скупо кивнула старая подруга и нахмурилась. — Мадре отчего-то очень сильно настаивают на ней, что её надо как минимум проверить. Но ты знаешь меня, я не верю в чушь с демонами, проклятиями и прочую сверхъестественную ерунду, да и русские не дураки, и тамошние мадре в первую очередь проверили его на чертовщину, чем могут. А мы вряд ли сможем больше них. Я думаю, если мальчик настолько неожиданно начал писать полноценные законченные песни, значит либо он писал их и раньше, но убирал в стол и никому не об этом объявлял. Либо… Вторая версия. И у меня есть аргументы как в пользу первой, так и второй.
— Если это подмена, как мы сможем её определить/подтвердить? — спросила королева главное наболевшее. — Та же группа крови и те же отпечатки пальцев это много, но ещё не всё. Да и… Если бы я заменила сына дублёром, на месте Ирины вела бы себя осмотрительнее и не позволяла ему раскрывать себя, пусть даже игрой на гитаре в детском приюте. Люди не дураки, догадаются, несмотря на отпечатки пальцев.
— Белла, мы отрабатываем эту версию, — нахмурилась герцогиня Альбукерке. — Я пока не готова предоставить выводы — слишком много смущающих факторов.
— Что говорят по этим песням твои русские из отдела? Если честно, ничего подобного я не слышала. Слишком… Зло! Сурово! Да, я не понимаю слов, о чём он, но исполнение… Он всегда был эмоциональным юношей, но такая злость!.. Я бы назвала это «праведный гнев».
— Вот по песням и есть главный затык, — вздохнула герцогиня, раскрыла папку, которую держала, нашла, вытащила и протянула лист. На котором в одной колонке был отпечатан текст на их варварском языке с непонятными буквами, а рядом столбец с нормальным испанским переводом. Перевод, разумеется, фактический, не литературный, не в рифму, но именно такой и нужен для анализа. — Это одна из вещей, которую успели проанализировать, но тумана анализом нагнали больше, чем было до этого. Все, и урождённые русские, и наши в один голос говорят, что текст написан человеком, имеющим огромный жизненный опыт. Причём опыт специфический — жизни «внизу». Среди простонародья. Человек в песне идёт по городу, и тут показано его восприятие.
Изабелла начала читать:
Огнями реклам
Неоновых ламп
Бьет город мне в спину, торопит меня.
А я не спешу,
Я этим дышу,
И то, что мое, ему не отнять.
— Дальше идёт сравнение города с неким королевством Кривых, — продолжала герцогиня. — Как аллегория, противопоставления себя, правильного, неправильному враждебному, но совершенно естественному миру.
Изабелла продолжила читать, всё больше хмурясь вслед за подругой:
Здесь деньги не ждут,
Когда их сожгут.
В их власти дать счастье и счастье отнять.
Но только не мне,
Я сам по себе,
И темные улицы манят меня.
Минуту еще, мой ветер не стих.
Мне нравится здесь, в королевстве Кривых. (1)
— Далее про деньги. Он без денег, но не тяготится этим. Лишь снова противопоставляет себя враждебному городу, заявляя, что деньги — зло.
— Прям социалист! — фыркнула королева.
— Так если бы! Было бы всё просто и понятно. Но это совершенно точно не наш случай. Это философия жизни и борьбы; там зло, там город как целое враждебен, его населяют неправильные люди с неправильными моральными ценностями, но его манят тёмные улицы такого неправильного города; это его жизнь, его стихия. Права рабочих, сословное рабство и угнетение трудящихся? Вообще не об этом! Здорово, да? Вот-вот, я тоже чуть голову не сломала, читая выводы своих девочек. Герою песни нравится такая жизнь, вечная борьба с неправильным миром за себя и своё право быть собой. Белла, это ТОЧНО не текст изнеженного принца, выросшего на всём готовом, закатывавшем истерики по мельчайшему поводу. И я бы сказала, это вообще текст не мальчика, а зрелого мужа. Мальчик в моём понимании не может дорасти до таких мыслей, рано ещё. Да и… Скажем так, представители его сословия в принципе не сочинят такого.
— М-да-а… — потянула королева, пытаясь собрать мысли в кучу. — А если мы плодим сущности, и это такой юношеский протест?
— Рассматриваем. — Герцогиня кисло скривилась. — На возрастной протест можно многое списать. Там есть другая песня, «Хочу перемен» — вот тут как раз про него. Но есть и другие, где юному возрасту нечего ловить. Я в раздрае, Белла! Я не знаю, что думать и куда копать!
— М-да-а… — повторилась Изабелла, отложила лист и вздохнула. — И у Ирины не спросишь, только оскорбится вопросом. И ведёт себя она так, как будто ничего не произошло, и её сын — такой же оболтус, каким и был.
Пауза, и:
— Тори, а если мы плодим сущности, и он, пока был взаперти, просто нашёл эти песни где-то, и выучил?
— Столько песен разом? — Скепсис. — Слишком лихо их играет поёт — как будто знает много лет. Ставит аккорды не просто на автомате, а будто играл это сто лет, моторику не обманешь. Так мой консультант сказал. Когда бы он мог это выучить чисто технически? И мы опускаем момент, а когда он в принципе научился играть на гитаре на уровне эстрадного исполнителя?
— Гений? Почему нет, а вдруг? — предложила Изабелла. Версия очень маловероятная, но единственная, в которую можно хоть что-то уместить.
— Пока это основная версия, — покачала головой герцогиня. — Но достаточно аргументов и против. Там факт на факте, и каждый из них ведёт в совершенно разные, противоположные направления. И больше всего выбивается из картины его резкое «поумнение». Он говорит прессе слишком здравые вещи, чего