Метка чёрного дракона - Яна Воронова
Вечер выдался необычным. Я видела, как Арман смотрит на меня, и каждый его взгляд заставлял мое сердце биться быстрее.
Но когда я посмотрела на него, он отвел глаза, словно боялся, что я прочту в них слишком много. Я не знала, что думать, но чувствовала, что между нами происходит что-то важное.
К концу вечера я была измотана, но счастлива. Столько всего произошло… Я многое узнала и испытала. Чувства переполняли меня, и я не могла сдержать улыбку.
Чего мне ещё ждать от тебя, дракон?
Я была настолько измотана, что едва могла передвигать ноги. Арман, заметив это, осторожно подхватил меня на руки. Его сильные руки обвили мою талию, а я уткнулась носом в его плечо, наслаждаясь теплом и безопасностью.
Он шел по длинному коридору, и его шаги были уверенными и размеренными. Я чувствовала, как его сердце бьется в такт с моим, и это успокаивало меня.
Наконец, мы остановились перед массивной деревянной дверью. Арман мягко поставил меня на ноги и, слегка улыбнувшись, открыл дверь, это была его спальня. В комнате было темно, но мягкий свет ночника освещал кровать, застеленную шелковым покрывалом.
— Почему именно сюда? — спросила я, хотя уже знала ответ.
Арман обернулся и посмотрел на меня своими глубокими, проницательными глазами.
— А ты догадайся, — ответил он.
Глава 12
Едва моя голова коснулась подушки, как я провалилась в сон, но кошмары не заставили себя ждать. Их образы, словно тени, скользили по краю сознания, но внезапно всё изменилось. Я почувствовала лёгкое прикосновение, и тёплая рука легла мне на плечо. Арман. Его присутствие мгновенно успокоило меня, и сон стал мягким, словно тёплое одеяло.
Я лежала, ощущая его дыхание рядом, и не могла понять, почему он так влияет на меня. Его объятия дарили мне чувство безопасности и покоя, словно я нашла убежище в этом мире. Я погружалась в сон, чувствуя, как моё сердце бьётся в унисон с его.
Проснулась я от солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Первое, что увидела, — это лицо Армана. Он лежал рядом, его ресницы слегка подрагивали, а на губах играла лёгкая улыбка. Его лицо было таким умиротворённым, что я не могла отвести от него глаз. Казалось, он был в другом мире, где нет места тревогам и заботам.
Я лежала, наблюдая за ним, и не могла поверить, что этот человек способен на такие глубокие чувства. Арман, которого я знала, был совсем другим. Он казался добрым и нежным, но в то же время в нём скрывалась сила и решимость. Его доброта была не просто чертой характера, а чем-то большим — внутренней сутью, которая заставляла меня чувствовать себя защищённой.
Почему он прятал это от других, прикрывшись маской злодея? Этот вопрос снова и снова всплывал в моей голове, царапая сознание, словно кошка, пытающаяся добраться до чего‑то скрытого. Внешне — холодный, резкий, порой даже жестокий, он внушал окружающим страх и уважение. Но я‑то теперь знала: за этой бронёй скрывается совсем другой человек.
Добряк, который мухи не обидит — так могли бы сказать те, кто видел его со мной вчера. Но это далеко не так. В нём сочеталось несочетаемое: жёсткость и нежность, холодность и теплота, сила и уязвимость. Вспомнив, как мы вчера смеялись с тем парнишкой, я тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Не хочется портить этот момент — светлый, хрупкий, будто утренняя роса на лепестках розы.
Я вспомнила, как мы провели вчерашний вечер. Мы сидели у камина в небольшой гостиной — он рассказывал истории из своего детства, а я слушала, затаив дыхание. Его голос, низкий и чуть хрипловатый, обволакивал, словно тёплый плед. А когда он случайно коснулся моей руки, передавая чашку с травяным чаем, по коже пробежали мурашки. Эти слова и прикосновения оставили во мне тёплый след — не просто воспоминание, а что‑то более глубокое, почти осязаемое.
Я понимала, что между нами что‑то изменилось. Воздух стал другим — более густым, насыщенным, будто заряженным невидимой энергией. Но я боялась разрушить этот хрупкий момент неосторожным словом или взглядом. Не хотелось думать о том, что может разрушить эту идиллию: о его прошлом, о тайнах, которые он хранит, о масках, которые носит.
Вместо этого я просто наслаждалась тем, что он рядом. Слушала, как он дышит — ровно, спокойно. Замечала, как подрагивают уголки его губ, когда он пытается сдержать улыбку. Пыталась запомнить каждую деталь этого утра: как солнечный луч пробивается сквозь занавеску и ложится золотистой полосой на его плечо, как мерцают искры в его глазах, когда он смотрит на меня, как слегка шевелятся пряди тёмных волос у виска.
И тут мой взгляд невольно задержался на его лице — точнее, на нескольких шрамах, давно затянувшихся, но всё ещё напоминающих о прошлом. Они, словно невидимые нити, связывали его с пережитыми испытаниями, придавая ему особый, загадочный шарм. Один из них, особенно глубокий, тянулся от виска до подбородка — неровный, чуть искривлённый, словно след от когтя дикого зверя. Рядом, у скулы, виднелся другой — тонкий, почти незаметный, но всё равно читаемый. А над левой бровью — крошечный шрам, будто от ожога.
Каждый из них рассказывал свою историю. Я невольно задалась вопросом: сколько битв он прошёл? Сколько раз стоял на краю пропасти и возвращался обратно? И почему сейчас, в этот момент покоя, он позволил мне увидеть не только маску, но и то, что скрыто под ней?
Он поймал мой взгляд и слегка улыбнулся — не той холодной улыбкой, которую видели другие, а настоящей, тёплой, предназначенной только для меня. И в этот миг я поняла: какая бы тьма ни таилась в его прошлом, сейчас он здесь, рядом, и это — самое важное.
Не в силах сдержать любопытство, я легонько, едва ощутимо, провела пальцем по его щеке, следуя за этим шрамом. В тот момент, когда мои пальцы коснулись его кожи, глаза Армана распахнулись, и он очнулся от глубокого сна. В одно мгновение он оказался надо мной, его массивное тело придавило меня к кровати, словно я была бабочкой, попавшей в паутину.
— Выспалась, принцесса? — киваю, не успев ответить. Арман наклоняется и касается моих губ своими, так нежно, что я на мгновение забываю, как дышать. Когда он отстраняется, его голос звучит мягко и истомно: — Теперь моя очередь изучать тебя.
Я не могу даже возразить, потому что в этот момент его прикосновение пробуждает во