Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

Хельга у меня на плече внезапно расправила крылья и резко взмыла в воздух с громким карканьем. Сделав пару кругов над нами, она спикировала на незнакомца и вцепилась ему когтями в руку.

Я хлопнул Гаврилу по плечу, чтобы он остановил лошадь, и с удивлением посмотрел на странного улыбающегося мужика.

— Ну, здравствуй, Хельга! Я тоже соскучился! — донеслось до меня надо льдом.

…

— Я так понимаю, ты и есть тот самый Мирослав? — я кивнул мужику и щёлкнул пальцами.

Хельга осталась сидеть у него на руке.

— Да ты не щёлкай, княже, Хельга со мной поболе твоего была. С детства её растил. Так что ты не обижайся на неё.

— Да какие уж тут обиды? Садись в сани-то, показывай, куда править.

— Так ведь ты в Путевую едешь?

— А то ты не знаешь?

Я махнул рукой подскочившим было к нам Никите с Добрыней, чтобы они обратно в свои сани садились.

— Давно догадался? — волхв уселся ко мне в сани, и Гаврило дёрнул поводом, запуская лошадку рысью вперёд.

— А как ворона твоя узел в моём плетении нашла, так и понял. Это ведь ты в тот момент в ней был.

Мирослав засмеялся, от чего Хельга вновь раскрыла крылья и показала нам своё недовольство лишней встряской.

— Умён, Илия Святославович! Не зря бабка Луша на тебя столько сил потратила, чтобы обратно вернуть.

— Рассказывай, — кивнул я ему.

— Сейчас до деревни доедем, поснедаем, а потом уж и поговорим. Ныне ты у Гаврилы гостем будешь. Глядишь он и меня накормит. А, Гаврила?

— Угу, — буркнул недовольны староста. Что-то между ними было неприятное видимо. Или староста ко всем волхвам так относится?

— А Гаврило, стало быть, твоё указание выполнял?

— Не моё, тятеньки твоего, ныне покойного. Всё как по завещанию было, так и делает. Мне ведь и слова не сказал, когда к тебе во Вручий поехал. Так, Гаврило? — окликнул он нашего возничего.

— А мне волхвы не указ! — буркнул из-под меховой шапки староста.

Мирослав опять рассмеялся. Смешливый такой.

— Ника!

— Скопировала уже. Интересные амулетики. Один — с модулями управления аватаром, а второй, судя по хинтам, — что-то из биологии. Позволяет замедлять и ускорять работу клеток.

— Как анабиоз?

— Не совсем, но похоже. Может работать частично, а не на весь организм. У него вон на поясе фляга висит — с водой, от которой так же фонит.

— Живая вода? Он воду заряжает им? Как Чумак?

— Какой Чумак? А тот, который по телевизору шарлатанил? Нет. Тут всё взаправду. Он этим амулетиком и «живую», и «мёртвую» воду делать может. То есть — или ускорять, или замедлять биологическую активность. Ускорение приводит к регенерации тканей, а замедление убивает большинство бактерий и микробов.

— Прикольно. Потом посмотрим. Там небось тоже заплаток дофига?

— Работа амулетов — на уровне двадцати пяти процентов каждого.

— А в аватарном амулете что не так?

— Активирован только контур работы с птицами.

— А животные?

— Стоит блок на модулях создания аватаров из млекопитающих, насекомых, пресмыкающихся и рыб. О, и пауков отдельно выделили. Тоже, кстати, блок стоит.

— А утконосов там нет?

— Нет, — Ника вроде даже удивилась. — А надо?

— Да, вот, всю жизнь мечтал в утконоса вселиться и испытать на себе весь спектр его ощущений…

— Шутишь? Прям обхохочешься…

И я тоже улыбнулся, что Мирослав воспринял явно на свой счёт.

— Как там сестрица моя Матрёна поживает? — спросил он и подмигнул мне.

— Подглядывал за нами?

— Нет, княже. Отворачивался, — и он опять засмеялся.

…

— А ведь ты, Гаврило, — я повернулся к возничему, — говорил, что волхва у тебя в деревне никакого нет.

— Так ведь и нету волхва никакого в деревне, — староста развернулся к нам боком. — Мирослав-то в лесу, на капище, живёт.

— А что так? — я опять повернулся к волхву. — Прячешься?

— Прячусь, — кивнул он.

Особых пояснений я не стал спрашивать. И так вроде всё ясно. Считай, ближайший сподвижник князя Святослава. Можно сказать, душеприказчик и хранитель всех его секретов…

Кстати, о секретах.

— Так, стало быть, ты и есть тот Хранитель из завещания.

— Стало быть, я и есть, — не стал отпираться он. — Только, княже, как же ты то завещание нашёл? Ведь скрыто оно было хорошо. Сам его прятал. Как догадался?

— Значит, плохо прятал. Хельга ведь твоя там караулила меня?

— Не тебя. Просто сторожила дом.

— А записка у неё на лапе для кого писана была?

— Для Святослава, — волхв вздохнул. — Только не пришёл он на место условленное. Стало быть, и правда нету его уже в живых.

— А ты разве не с ним тогда был?

— Тут я был. Место берёг.

— И чем так место это примечательное?

Мирослав кинул взгляд на старосту и покачал головой.

— После, княже. Всё скажу, но после.

Ну, ждал ведь я столько времени — и ещё полдня подожду.

…

Никита с Данилой степенно вышли из своих саней и прошли в дом старосты в Путевой. Оглядели там всё своими особыми взглядами и, выйдя, кивнули мне. Можно.

Мы и зашли.

Баба у старосты была работящая и домовитая. По запаху в доме было понятно, что и чистоту держит, и готовит хорошо. Щами пахло — из кислой капусты. Но с мясом. Не бедствует староста, однако.

Поели почти в полном молчании. Гаврило позыркивал на волхва, чувствуя его преимущество в общении со мной, потому первым речь и не начинал. А волхв просто ел как не в себя. Видать, на капище своём его там никто так хорошо не кормил давно.

Минут через тридцать я сам отложил ложку и довольно крякнул. Хороши щи. Вчерашние, наваристые.

— Прости, княже, мёда с бражкой в доме не держу, — видя моё расслабленное состояние, вспомнил про выпивку староста.

— Болеешь? — сочувственно поинтересовался я.

— Так запойный я, — вздохнул он. — Вот моя Степанида и держит меня в чёрном теле.

— Сочувствую, — кивнул я ему.

— У меня на капище есть, — оживился слегка осоловевший от количества съеденного Мирослав. — Пошли?

— Пошли, — пожал я плечами. — Только может, сперва к сундучку? А, Гаврило?

— Ну, можно и к сундучку, — согласился Мирослав, поглаживая живот. — Только сперва я до ветру сбегаю.

И он подорвался и выбежал на улицу, хлопнув дверью в сенях.

— Ты с ним будь осторожнее, княже, — вдруг зашептал мне староста. — Он хоть при батюшке твоём и был правой рукой, но Святослав Володимирович ему не особо доверял. Потому и с собой его не взял,