Лекарь Алхимик. Том 2 - Сергей Соколов

Первый удар разбил край стойки.

Второй прошёл рядом с грудью и поднял ветер.

Третий удар мужчина направил снизу вверх, пытаясь впечатать меня в потолок.

Я поставил предплечье под его локоть, изменил направление и шагнул ему за спину. На ходу подцепил ногой лежащую доску.

Доска поднялась перед практиком.

Его кулак пробил дерево насквозь и застрял между расколотыми планками.

Я ударил в бок колена.

Нога подломилась.

Следом ладонь легла на металлическую пластину между лопатками. Лекарское пламя не могло пробить защиту, зато металл прекрасно проводил тепло.

Я выпустил короткий импульс.

Пластина раскалилась.

Практик рванулся вперёд, пытаясь освободиться от доски и сбросить доспех. Именно этого я и ждал.

Подхватил его за пояс, добавил движения плечом и направил массивное тело в сторону прилавка.

Край стойки встретил его живот.

Воздух вырвался из лёгких тяжёлым хрипом.

Я не остановился. Толкнул ещё раз, переворачивая противника через прилавок.

Он снёс деревянную перегородку, пролетел между ящиками и рухнул на пол за стойкой. Полки содрогнулись, сверху посыпались пробки, свёртки и связки сушёных трав.

Тишина продержалась всего секунду.

Дверь кухни открылась.

Росс вышел с подносом, на котором стояли чайник, четыре чашки и небольшая тарелка с хлебом.

Он сделал два шага и замер.

Взгляд прошёлся по разбитой полке, обломкам стойки, тлеющей луже, лежащему за прилавком практику и худощавому мужчине, прижатому к полу возле стены.

Глаза Бориса округлились.

— Что здесь происходит⁈

Он медленно опустил поднос на уцелевший край стола и покачал головой.

— Вас даже на пять минут оставить нельзя! — на его лице проявилось нехилое возмущение.

Я посмотрел на разгромленную лавку и слабо усмехнулся.

— Я их честно отговаривал, но эти идиоты, как назло, отказались слушать, — пожал я плечами, тяжело дыша после боя.

Кофта мешала осмотреть порез и уже начала пропитываться кровью. Я стянул её через голову, бросил на свободный стул и посмотрел на Бориса.

— Принеси спиртовую горелку.

Сознание возвращалось медленно и крайне неохотно.

Сначала пришёл звук.

Где-то неподалёку тихо звякнула посуда. Следом раздался скрип деревянного стула, неспешные шаги и раздражённое бормотание, в котором удалось разобрать только слова о разбитой полке и стоимости хорошего стекла.

Потом появилась боль, которая тяжёлой волной прокатилась от затылка к плечам, спустилась вдоль позвоночника и застряла где-то между лопатками.

Руки онемели, ноги почти не ощущались, а кровь с неприятным давлением приливала к голове.

Мужчина попытался открыть глаза.

Мир предстал размытым и перевёрнутым.

Пол находился сверху. Потолок — снизу. Подвесная лампа торчала из него под нелепым углом, а деревянная балка, к которой крепилась верёвка, уходила куда-то за спину.

Он несколько раз моргнул, надеясь, что помещение вернётся в нормальное положение.

Не вернулось.

Только зрение постепенно прояснилось.

Он висел вниз головой.

Лодыжки перехватывала широкая верёвочная петля, протянутая через потолочную балку. Руки оставались свободны, однако пальцы едва двигались. Всё тело налилось тяжестью, мышцы отказывались подчиняться, а энергия внутри каналов скапливалась короткими бесполезными толчками.

Мужчина напряг живот и попытался согнуться.

Тело дёрнулось на несколько сантиметров, после чего верёвка провернулась. Комната медленно качнулась перед глазами, заставив желудок неприятно сжаться.

Он шумно выдохнул и застыл.

Последние воспоминания возвращались обрывками.

Лавка.

Молодой изготовитель зелий.

Резкий запах разлитого состава.

Зелёное пламя.

Удар.

Прилавок, стремительно приблизившийся к лицу.

Дальше — темнота.

Он сжал зубы.

Этот мальчишка.

На вид — худой лекарь со слабой энергетикой. Никаких тяжёлых доспехов, развитого источника или выраженной боевой подготовки. Однако двигался он слишком спокойно, бил точно и постоянно использовал всё, что попадалось под руку.

Мужчина попробовал использовать энергию ещё раз.

Внутри плеча вспыхнула острая боль.

Слабая волна прошла по руке, ударилась в перекрытый канал и рассыпалась. Пальцы обмякли, а по коже пробежало неприятное покалывание.

Ему заблокировали несколько ключевых узлов.

Без необратимых повреждений, а значит, его оставили в живых намеренно.

Из соседнего помещения донёсся голос Росса:

— Я предупреждал, что эта балка старше меня! Если он её сломает, ремонт оплачивать станешь сам!

— Он тяжёлый, но не настолько, — спокойный голос молодого алхимика звучал значительно ближе. — Хотя похлёбкой его лучше не кормить. А то откинется или того хуже…

— От похлёбки⁈ — в голосе лавочника прозвучало неподдельное возмущение. — Это семейный рецепт! Имей хоть каплю уважения!

— Ладно-ладно, — явно закивал алхимик. — Сам съем.

Мужчина напряг шею и попытался повернуться к двери.

Получилось плохо.

Она находилась позади, поэтому пришлось ждать, слушая приближающиеся шаги. Сначала появилась тень, затем дверная створка открылась.

В комнату вошёл Борис Росс.

На руках мужчины находились плотные защитные перчатки. В одной он держал небольшую спиртовую горелку, в другой — деревянный ящик с кухонными принадлежностями. Недовольный взгляд сразу остановился на подвешенном пленнике.

— Уже очнулся, — Борис поставил ящик на стол и проверил верёвку. — А ты уверял, что проспит ещё полчаса.

Следом в комнату вошёл Максим.

Тёмная кофта исчезла. Торс перехватывали широкие полосы свежих бинтов, под которыми на боку проступило красноватое пятно. На открытой коже выделялись сухие мышцы живота, а возле рёбер тянулась неглубокая царапина от клинка.

В одной руке алхимик держал кружку с чаем.

В другой — глубокую тарелку с похлёбкой и торчащей из неё ложкой.

Он остановился в дверях, посмотрел на пленника и слегка приподнял бровь.

— Надо же. Проснулся без нашей помощи.

Мужчина попытался выпрямиться, однако только сильнее закрутился на верёвке и, кажется, начал постепенно вновь отключаться.

Максим проводил его взглядом и неторопливо отпил чай.

— Хотя нет. Судя по выражению лица, часть сознания ещё где-то путешествует.

— Сними меня, — пленник с трудом сфокусировал взгляд. Голос вышел хриплым, а давление в голове мешало говорить ровно. — Немедленно.

Алхимик подошёл ближе и наклонился, рассматривая его лицо.

— С добрым утром.

Он поставил тарелку на край стола, освободил руку и несколько раз легонько хлопнул пленника по щеке.

Почти ласково.

Так мать могла будить ребёнка, который отказывался вставать на занятия.

— Ну-ну, не отключайся раньше времени, — Максим похлопал его немного сильнее и внимательно посмотрел на зрачки. — Нам ещё разговаривать.

— Убери руки!

Мужчина рванулся вперёд, но верёвка только раскачала тело. Кровь сильнее прилила к голове, а перед глазами на миг потемнело.

Максим спокойно отступил и поднял кружку.

— Уже убрал. Видишь, как легко мы находим общий язык?

— Ты хоть понимаешь, с кем связался? — пленник сжал кулаки, заставляя онемевшие пальцы подчиниться. —