Город, которого нет 9: Власть Мотылька - Артемис Мантикор

Мы вошли через дыру в заборе. Под ногами хрустнула ветка. Благодаря парку пахло мокрым осенним лесом, и дышать было приятно. Как минимум, стоило сюда идти ради прогулки в такое атмосферное место.

Я обернулся и… замер.

— Что там? — спросил Полоскун, и вместе с Максом они обернулись следом за мной.

На одной из стен, между очередной матерной бранью, сомнительными граффити и детским рисунком половых органов, пространство словно прерывалось красочным рисунком с таким сочетанием цветов, что картина казалась не просто живой, а более реальной, чем мир вокруг. Цвета контрастировали и едва ли не светились.

«П◈М»

— Тот же художник, только фигура между буквами другая. Но стиль узнаётся, — сказал Макс.

— Девушка та же, — сказал я и подошёл ближе к рисунку.

В центре картины притягивала взгляд девушка со снежно-белыми волосами. Фон как бы продолжал окружение дома, с одичавшим садом, кустарником и всем таким. Девушка же была словно бы не из этого мира.

Она сидела, расставив ноги, как ребёнок, и протягивала палец вперёд, на котором сидела белоснежная бабочка. Взгляд девушки был устремлен на бабочку, которая как будто бы глядела в ответ. Ещё несколько таких же мотыльков сидели на голове и спине девушки. Немного выбивалась из образа только современная куртка. Бордовая, в тёмно синюю клетку.

— Мне оживить? — спросил Макс с явным интересом.

— Пока не надо. Давай сначала на дом глянем.

«Взмах крыла бабочки рождает бурю». Такой была подпись.

— Кто это? — спросил Полоскун.

— Может, чья-то любимая, — предположил я.

Макс был проще. Он достал свой телефон и сделал снимок.

— Кстати, а ты фотки тоже оживлять можешь? — спросил Вася.

— Любой носитель, — Максим поправил съехавшие очки.

В глазах у моего друга загорелось что-то недоброе, и я поспешил вернуть их к делу.

— Есть идеи, как будем влазить? — спросил я.

— А, точно. У меня есть с собой волшебная палочка, — улыбнулся Полоскун и вытащил из сумки мультитул. Крупный, с кучей инструментов, одним из которых был небольшой гвоздодёр.

Мы обошли дом по периметру. Лезть внутрь стоило с той стороны, где нас нельзя будет увидеть с улицы. Людей здесь, вроде бы, и так нет, но мало ли…

Окна были заколочены по всему периметру. Вроде и набивали доски как попало, но не пропустили ни единого просвета внутрь.

Сперва нужно было ещё добраться до окна — оно находилось на уровне чуть выше человеческого роста, так что пришлось поискать хлам, на который можно встать. К счастью, рядом оказалось несколько обгоревших брёвен, — за домом кто-то устраивал когда-то пикник и притащил их, чтобы сидеть вокруг костра.

Забравшись на уровень окна, я принялся за работу. Гвоздодёр оказался паршивым — слишком маленький. Мультитул сделан скорее, чтобы было побольше всего. Гвозди же — сильно проржавели и крошились, но всё ещё продолжали держаться.

В конце концов я плюнул и попробовал тем же инструментом просто понемногу расшатывать и снимать доски, которыми было заколочено помещение.

С большим трудом я подковырнул гвоздь и избавился от первой доски. Дальше пошло легче — было за что уцепиться, и потому остальные доски снять оказалось намного проще.

Щёлкнул фонарик, который был с собой у Василия. В отличии от мультитула, он оказался прям добротным, так что я смог оглядеть помещение, и проникнулся чувством разочарования.

Обычная заброшенная лачуга. На полу мусор и проваленный паркетный пол. Мебель по большей части истлела. Что-то ценное если когда-то и было — или растащили, или оно пришло в негодность.

— Ну что? — спросил Полоскун.

— Да как-то… никак. Обычная дыра.

— Лезем внутрь? — спросил он.

От этой мысли мне было не по себе. Что-то как-то не хотелось. Хоть и понимаю умом, что ничего опасного здесь быть не может. А если даже и есть — я крутой замедлятель времени и у меня в сумке лежит шокер.

Посмотрел в небо. Тучи потемнели, казались тяжелыми и какими-то тревожными. В воздухе чувствовался аромат близящегося дождя. Ещё один аргумент лезть внутрь — всё равно отсюда до ближайшего укрытия очень и очень далеко. Когда разразится ливень — будем мокрыми до последней нитки.

Я достал шокер из сумки и сунул в карман. С моей скоростью я успею его быстро вытащить и воспользоваться, если это понадобится.

Окна как такового не было. Даже битого стекла уже не осталось, что сильно упростило путь внутрь.

Сам Вася тоже не стал ждать, когда меня съест какой-нибудь злой дух, и полез следом за мной. Последним мы помогли влезть Максу.

Я с каждой проведённой здесь минутой чувствовал себя всё глупее. Будто группа подростков в поисках приключений. Двадцатый год, а всё бы лазить невесть где…

— Знаешь, наверное, это была дурацкая затея, — сказал Полоскун. — Ничего мы здесь не найдём.

Снаружи раздался гром. По крыше забила барабанная дробь. Начался ливень.

— В ближайшие минут десять мы точно отсюда никуда не денемся, — хмыкнул я.

— Будто в тупом ужастике, — заметил Вася. — Ещё нужно, чтобы кто-то из нас предложил разделиться, а остальные решили, что это гениальная мысль.

— Да хрен тебе.

Загорелся второй фонарик — на телефоне у Макса.

— Ладно, раз уж мы тут, пройдёмся, — я шагнул в кромешный мрак, начинающийся за гостиной, в котором мы были.

Далее шёл узкий коридор, который вел к двери. По ту сторону — ещё одна комнатка. Судя по чудом уцелевшему столу, здесь была столовая.

Стульям повезло меньше. Картинам и прочим украшениям и подавно. И только резной деревянный орёл выглядел по прежнему величественно, стоя на самой вершине истлевшего хлама.

Пахло сыростью, деревом и пылью. К нему примешивался свежий воздух снаружи, из открытого нами окна.

Я свернул направо — к лестнице, ведущей наверх. Но только под ногой заскрипела прогнившая ступенька, как в за нашими спинами послышался грохот, и часть потолка в комнате, из которой мы только что вышли, провалилась внутрь, перекрывая окно и погружая помещение в кромешную темень. Теперь только свет фонарика и телефон тускло освещали комнату.

Мы дёрнулись, инстинктивно становясь спиной друг к другу, как для обороны.

Дождь снаружи усиливался. Из-за разбушевавшейся стихии было сложно что-то расслышать, так что если здесь был кто-то помимо нас, звук шагов мы бы не смогли разобрать.

Сердце застучало быстрее. Как бы я не храбрился, было