Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко
Убрать его в Систему хотелось почти до боли. Одно привычное движение, и кот будет в безопасности внутри. Однако переход потребует изменить границу. После того как сам едва удержал вихрь, проверять это на Риде я не собирался.
— Тогда оставим здесь. Ты сможешь остаться с ним?
Верена уже раскладывала возле колена пластинки для записей.
— Смогу. Мне нужны светильник и вода. И чтобы вокруг не ходили.
— Двух стражей поставлю, — Тар’гом оглядел площадку, выбирая место для поста. — Смену пришлю сам.
Я ещё немного посидел возле зелёного света, пока дыхание не выровнялось. Рид спал. Или делал что-то похожее на сон. Тепло из глубины связи не слабело.
— Я скоро вернусь, — я поднялся, держась поближе к сфере. — Рядом останется Верена.
Сфера мерцала, сохраняя медленный ритм.
Следующие часы прошли между завалом и лекарями. Я таскал камни, пока пальцы не начали соскальзывать, потом носил воду. Ученики открыли кухню для раненых и тех, кто остался без жилья. К вечеру у лестницы освободили проход, а на верхнем повороте стражи устроили временную преграду из плит.
С Ул’мехом мы встретились возле недостроенного кольца. Тар’гом слушал доклад охотницы Ир’вы, указывавшей на западный выход. Я дождался, пока она закончит. Старший стражи задержал на мне взгляд.
— Ты просил ещё несколько суток ради одной капли, — тихо послал Тар’гом. — А сегодня бил сквозь пространство. Чему ещё ты там научился?
— Пока самому надо разобраться.
Тар’гом медленно кивнул. Я повернулся к Ул’меху.
— Гхор приказал взять меня живым для Лорда. Все в проходе слышали. Хочу сходить к ним и выяснить, что ему нужно.
Тар’гом повернулся ко мне всем телом.
— Воевать с городом?
— Только разведать. У меня есть маска, Вульфрам берётся её восстановить. Если облик выдержит проверку, смогу пройти под видом Красного.
— Если не выдержит? — Ул’мех прищурился, разглядывая меня.
— Под этим обликом не пойду. Сначала проверю здесь.
Я прислонился плечом к камню. Усталость добралась до поясницы, но стоять на месте было хуже, чем носить воду.
— Они знают вход. Гибель Гхора этого не изменит. Может, Лорд испугается, а может, пошлёт других. Я хочу узнать до того, как у гряды снова появятся рамы. Смогу помешать походу, помешаю.
— Останься до пробуждения кота, — предложил глава. — Ты слишком многое сделал за один день.
Я посмотрел в сторону площадки. Отсюда зелёного света не было видно.
— Верена не знает, когда он проснётся. Ждать столько мы можем не успеть. Я оставлю Рида с ней, если охрана останется.
— Останется, — Тар’гом кивнул в сторону площадки. — Стражи будут охранять Рида.
Ул’мех помолчал, постукивая пальцем по посоху.
— Тогда запрет на одиночный выход для тебя снимаем. Ир’ва покажет путь. Защиту здесь мы восстановим сами, и запасные проходы тоже подготовим. Если придётся уходить, сообщим тебе через дозорных.
Я коснулся металлической вставки кольца.
— Постараюсь достать материалы. Для защиты и для врат. Хочу, чтобы у нас появилась дорога наверх. Сделаю всё, что смогу, чтобы мы вернулись домой.
— Сначала вернись сам, — Ул’мех коснулся моего локтя. — Кухню ученики сберегут.
У порога пахнуло печёными клубнями, и я с трудом сглотнул: только теперь почувствовал, как проголодался. На столах стояли миски, а у дальней стены спали двое детей, укрытые одним полотнищем. Рокан носил воду, Бурти выдавал еду у раздачи, а Тэй’ла молча отодвинула мне порцию и вернулась к плитам.
Я сел на свободный край скамьи. Руки я уже отмыл, но кожа между пальцами всё ещё казалась липкой. Съел оладьи, запил водой. Лишь после этого перестало подташнивать от усталости.
Проверенную пластину положил рядом с маской. По пути Верена осмотрела металл линзой, а страж повторил проверку у верхней арки. Охотничьих меток не нашли. Остаток силы Гхора сидел только в налипшей ткани, которую я снял и сжёг ещё снаружи.
Для работы освободили каменную плиту у окна. Тэй’ла увела младшего из детей подальше от света, а я расстелил ткань, разложив перламутровые части маски. Трещина по левой скуле хорошо просматривалась даже без внутреннего взора. Она разрывала тонкие проводящие линии, оставляя их концы смещёнными.
«Сначала металл, — остановил меня Вульфрам, когда я поднёс ладонь к маске. — Маску пока не грей. Ядро уже целое, не хватало ещё перегревом его угробить».
Фиолетовое пламя охватило пластину. Я удерживал её Духовной Нитью над камнем, понемногу усиливая жар. Края вскоре покраснели, но середина сохраняла форму. Металл с жилы размягчался при таком жаре, при котором обычная пластина уже расплавилась бы.
«Убавь огонь. Прогревай сгиб. Снаружи металл уже размягчился, а внутри ещё холодный».
Я послушался. На изгибе выступила тусклая капля. Вульфрам велел убрать тёмную корку, и я сдвинул её отдельной нитью в каменную чашку. Под ней металл светился без багрового оттенка.
Первую тонкую полоску мы уложили вдоль трещины. Я придерживал перламутр пальцами за холодный край, а старик показывал, куда направлять жар. Слишком сильное пламя заставляло соседние знаки дрожать. Приходилось ослаблять его, немного ждать, затем вновь подводить к повреждённому месту.
Полоска втянулась в разрыв. Сколотые пластины сошлись, однако Вульфрам остановил меня, когда я потянулся за следующей.
«Так ты восстановишь старую форму. Мы можем лучше. Поверни к себе внутренней стороной».
На месте прежних креплений я начал создавать гибкие перемычки. Старик провёл меня по рисунку, связывавшему их с каналами маски. Я повторял путь расплавленной нитью, закрепляя её в мелких углублениях. Несколько раз приходилось возвращаться, потому что при остывании металл тянул соседнюю пластину, изгибая проводящую линию.
«Вот здесь оставь свободнее. Маска должна принимать силу по всему краю».
— Для лица хватало середины.
«Поэтому раньше ты и менял одно лицо. Теперь попробуем развернуть полог вокруг тела. Металл удержит, если ты сам не начнёшь дёргать поток».
Я убавил огонь. Последняя перемычка заняла место у подбородка, соединяя левую половину с правой. По всей внутренней поверхности маски прошёл слабый серый свет, затем погас.
Когда пластины остыли, маска снова выглядела цельной. Только тонкие тёмные линии под пластинами выдавали переделку. Я поднёс её к лицу, прислушиваясь к зародышу Пустоты.
Сила вошла в каналы. Пластины прижались к коже, по шее потянуло прохладой. Представил одного из ловчих, убитых у ручья, с его красной кожей и тяжёлой нижней челюстью. Плечи у него были шире моих; пришлось вспомнить, как они двигались под одеждой. Заодно воссоздал