Физрук по понятиям - Евгений Попов

Утро было свежим, солнечным. Октябрь ещё не вступил в права, но уже чувствовался — листья на деревьях начали желтеть, и по утрам на траве лежала холодная роса. Я вышел из подъезда и, прихрамывая, двинулся к школе. В парке по привычке огляделся — нет ли хвоста, нет ли Шрамовых шестёрок? Тихо. Только дворник метёт дорожку. Мирная картина. Я размялся, подтянулся несколько раз — прогресс! Веня, мужика из тебя сделаем!

В школе у входа, как обычно, дежурил Михалыч. Он сидел в своей каморке, пил чай из огромной кружки и смотрел в мониторы. Увидев меня, он аж поперхнулся.

— Веня! Живой! — он выскочил в коридор, забыв про чай. — Я всю ночь не спал! Мне Сергей Алексеич рассказал, что тебя менты замели! Я думал, всё, пропал Венёк!

— Тихо, Михалыч, — я поднял руку. — Не ори на всю школу. Живой, как видишь. И давай без паники. Скажи лучше, ничего странного ночью не было? Никто не шарился у школы?

— Не-а, — охранник покачал головой. — Тихо было, как в морге. Только кошка пробежала. Я её шуганул. А так — ничего.

— Молодец, — я хлопнул его по плечу. — Службу знаешь.

— Венёк, — Михалыч понизил голос, — этот, Шрам который… он серьёзный мужик? Мне Алексеич рассказал ночью, когда я спросил — по пьяни тебя что ли приняли… Мне, может, ружьё из дома принести? У меня ижевское, одноствольное, с отцовских времён…

— Не надо ружья, — отрезал я. — Ты охранник, а не спецназ. Сиди, смотри в экраны. Если что — звони мне. Я сам разберусь.

Михалыч вздохнул, кивнул и вернулся в свою каморку. А я направился в тренерскую — переодеться и подготовиться к урокам.

В каморке было так же душно и пыльно, как вчера. Я открыл ящик с конвертом, проверил — на месте. Пятьдесят тысяч. Я ещё раз пересчитал купюры, просто чтобы убедиться, что мне это не приснилось. Бумажки настоящие, хрустящие, с водяными знаками.

Переоделся в привычный болотный костюм с вытянутыми коленками, который уже стал почти родным. Потом сел на стул, вытянул больную ногу и задумался. План тренировки. Что я дам пацанам? Палыч гонял нас в хвост и в гриву: два часа беговых, потом дриблинг, потом броски, потом спарринг. Но мои пацаны — не молодёжка олимпийского резерва. Они только-только начали соображать, что баскетбольный мяч — это не дыня с огорода. Значит, начинаем с азов. Ведение, пас, два шага, бросок. И главное — настоящая спортивная злость, страсть к победе. Чтобы они поняли, что такое борьба за мяч.

Звонок. Я встал, размял плечи и вышел в зал.

* * *

После пятого урока в спортзале уже толпилась моя «команда». Савельев, красный и запыхавшийся, видимо, только что прибежал. Кузнецов с бутылкой воды, на этот раз обычной, без газа. Тоха, Витя-шустрый, Лёва-медлительный, ещё несколько пацанов, которых привёл Савельев, имена я пока не запомнил. И Сёма. Он стоял в стороне, у шведской стенки, и нервно крутил в руках мяч.

— Комаа-аа-а-анда! — рявкнул я, выходя в центр зала. — Строиться! Живо!

Забегали, засуетились. Через полминуты вдоль стены выстроилась неровная шеренга из десяти пар ног и десяти пар глаз, в которых плескалась смесь страха, азарта и любопытства.

Я прошёлся вдоль строя, заложив руки за спину. Остановился возле Сёмы.

— Борзов.

— Я! — он вздрогнул и вытянулся, как солдатик.

— Спасибо тебе, пацан, — сказал я негромко, так, чтобы слышал только он. — За отца.

Он поднял глаза, и я увидел, как в них промелькнуло удивление. Потом он тихо сказал:

— Отец сказал, что вы… что вы крутой мужик. Что вы взялись за подлецов, но это очень опасно. Он сказал, чтобы я вам передал: лучше вам не соваться и не связываться с этими людьми. Что они могут… ну, навредить.

— Отец твой — правильный мужик, — ответил я. — Но я и не таких подлецов видел. И ничего, жив пока. Так что не забивай голову. Твоё дело — тренироваться и попадать в кольцо. Ясно?

— Ясно, — выдохнул он.

— Громче!

— Ясно, Вениамин Львович!

— Вот так, — я хлопнул его по плечу и развернулся к строю. — Значит, так, пацаны. У нас скоро первая игра. В пятницу, здесь, в нашей школе. И мы должны выиграть. Не просто «поучаствовать», не «показать себя», а именно выиграть. Потому что я не тренер, если вы проиграете, я этого не переживу. У меня сердце больное, вам Михалыч не говорил?

Строй захихикал.

— Не смеяться! — рявкнул я. — Я серьёзно. У меня действительно сердце больное. Так что если не хотите довести еще молодого физрука до инфаркта — работайте.

Я взял мяч, подбросил его в руке, поймал, покрутил на пальце. Пацаны заворожённо следили.

— Сёма! Выходи.

Он вышел, немного неуверенно, но уже без прежней паники.

— Твой козырь — бросок. Ты снайпер. Снайпер в баскетболе — это человек, который вертится на трехочковой дуге и наказывает противника за каждую ошибку. Смотри.

Я встал рядом с ним, взял мяч и начал показывать.

— Ноги на ширине плеч. Колени чуть согнуты. Локоть — под девяносто градусов. Кисть — мягкая. Бросок идёт от ног, через корпус, в кисть. Не от плеча, не от головы — от ног. Понял?

— Понял.

— Покажи.

Сёма прицелился, выдохнул и бросил. Мяч, описав свою фирменную высокую дугу, с мягким шелестом провалился в сетку.

— Красава! — крикнул Савельев.

— Молодец, — кивнул я. — Ещё.

Десять бросков. Восемь в сетке. Два мимо, но тоже близко.

— Вот это я понимаю, — я обвёл строй взглядом. — Видите? Это не везение. Это врожденная техника, он чувствует мяч, его вес и форму иии… Конечно это талант. Теперь смотрите, как эту технику использовать в игре. Савельев!

— Я! — он выскочил вперёд.

— Ты — наш центровой. Ты здоровый, крепкий, под кольцом тебя не сдвинут. Твоя задача — подбирать мячи на щите, ставить заслоны и отдавать пасы. Сёме — на дугу. Кузе — под проход. Расталкивай там всех. Покажи, что ты босс!!! Понял?

— Понял! —