Убить злодейку. Том 1 - Савольсэн

Собрав всю свою выдержку, я одарила рыцаря улыбкой.

– Ну что же… Почему же вы оставили леди Антебеллом одну? Пусть его высочество и опередил вас, но разве не вы, сэр Каджар, пригласили ее? Вам стоит взять на себя ответственность.

После этого я беззвучно прошептала губами: «Уйди с дороги».

Поняв меня, Ясон с тем же угрюмым видом отступил, освобождая проход.

Пройдя через еще одну дверь, я вновь оказалась в ярко освещенном бальном зале. Как только я вошла, все взгляды тут же обратились ко мне. Вернее, не ко мне, а к Эриде Мизериан. Лица, жаждущие увидеть мою печаль, лица, выжидающие момент, чтобы насладиться моим падением. Именно поэтому я должна была им улыбнуться. Эрида, ты бы предпочла взорваться от злости, но никогда бы не позволила себе заплакать. Если бы у этой истории было продолжение, я бы хотела, чтобы оно рассказывало не о любви Елены и наследного принца, а о тебе. О твоих истинных чувствах… Действительно ли ты ревновала к Елене? Любила ли Алекто?

Я хочу понять тебя.

Ведь даже находясь в твоем теле, я все еще не знаю тебя настоящую. Никто здесь тебя не знал.

Несчастная Эрида, этот жестокий мир был к тебе совершенно равнодушен.

Я направилась к императору и маркизу. В зале царило оживление, но все расступались передо мной, словно вода перед Моисеем. Несмотря на несомненное удивление от произошедшего, ни император, ни отец не подавали виду, одаривая меня дежурными улыбками. Что ж, они политики, не так ли? Искусство манипуляции у них в крови.

– О, невестка, ты здесь. Как прошла беседа с принцем?

Черт, он опередил меня.

После того как император публично обратился ко мне таким образом, поднять вопрос о расторжении помолвки станет гораздо сложнее. Я, ища поддержки, взглянула на маркиза Мизериана, но он лишь улыбнулся, делая вид, что ничего не понимает. И вот тут до меня дошло: даже если маркиз на стороне Эриды, он вовсе не на моей. Этот человек никогда не сделает ничего, что могло бы повредить ее репутации. Для аристократов измены – обычное дело, а внебрачные связи – не повод для серьезных скандалов. Тем более для императорской семьи, где ради союзов с другими странами многоженство становится обыденностью.

Это всего лишь брак по расчету. Сделка, выгодная обеим сторонам. По непонятной причине я слишком многого от него ожидала.

Даже если бы Эрида оказалась бесплодной, ее бы не отвергли. Просто привели бы Елену в качестве любовницы и узаконили ее пребывание во дворце статусом императорской наложницы. Глядя на все это, я осознала: кронпринц испытывает неприязнь именно ко мне. К Елене же он относится с особой заботой. И раз уж он так внимателен к ней, то мог хотя бы раз открыто заявить об этом, а не тянуть с признаниями.

– Дитя, ты помнишь мои слова? – спросил маркиз.

Его мерзкие слова, сказанные ранее, от которых хотелось вымыть уши, сейчас были совершенно неуместны. Но под пристальными взглядами, устремленными на меня, я все же произнесла:

– …Я не ревную.

– Вот-вот. Настоящая добродетель! Вы прекрасно воспитали дочь.

– Вы мне льстите, ваше величество.

Они смеялись, перешептывались, ликовали. Но я не могла позволить себе пойти на поводу их настроения, хихикать или добровольно участвовать в этом фарсе. Я лишь кивала, делая вид, что внимательно слушаю. Дождавшись удобного момента, я незаметно покинула банкетный зал.

Несмотря на то что мероприятие, по сути, являющееся помолвкой, превратилось в настоящий хаос, меня все равно не собирались освободить от нелепого брака с наследным принцем. Мне снова придется что-то предпринять. Однако теперь сюжет стал непредсказуемым. По идее из зала должна была выбежать не Елена, а Эрида. После нашей рокировки все запуталось. Что должно произойти дальше?

Решив, что свежий воздух поможет мне собраться с мыслями, я направилась в сад. К тому времени уже стемнело. Звезды ярко сияли на небе. Легкий ветерок приятно обдувал лицо. Было настолько приятно, что мне даже захотелось взять бокал вина, чтобы сполна насладиться этим моментом. Можно будет сходить за ним позже.

Я огляделась в поисках подходящего местечка, как вдруг услышала чьи-то рыдания.

«Неужели на этот раз это действительно призрак?» – мелькнула мысль, и я даже испытала слабое любопытство. Но, как оказалось, это снова был человек.

На этот раз это была Елена. Она сидела, обхватив себя руками, и горько плакала. Услышав мои шаги, она вздрогнула и испуганно подскочила. Узнав меня, девушка поникла еще больше. Казалось, даже привидение не вызвало бы в ней такого отчаяния. В спешке она начала вытирать слезы руками и дрожащим голосом, заикаясь, принялась оправдываться:

– Извините… Я… Я правда не знала… Это платье… Оно… – она что-то несвязно бормотала, не зная, куда себя деть от смущения. Затем крепко зажмурила глаза.

Кто подсунул ей это платье? Конечно же, наследный принц, но она не могла рассказать об этом в присутствии его невесты. Это могли воспринять как клевету. Да и вообще, простолюдинка, жалующаяся на члена императорской семьи? Немыслимо.

Елена, похоже, и сама это понимала, потому что долго колебалась, не находя нужных слов. И в итоге все, что она смогла выдавить из себя, не было ни оправданием, ни упреком:

– Простите меня…

Снова ты. Снова именно ты просишь прощения. Ни тот, кто привел тебя сюда, ни тот, кто заставил надеть мое платье, не собирался извиняться.

Извинения всегда достаются тебе. Просто потому, что ты слабее всех. Словно сломанная игрушка, ты снова и снова повторяешь одно и то же, пока, наконец, не разражаешься рыданиями.

Елена пыталась утереть слезы, но чем больше старалась, тем сильнее они текли. Она начала бить себя по голове, как ребенок, наказывающий сам себя.

– Я слишком много плачу. Мне нельзя так делать… Простите…

За что ты извиняешься на этот раз?

Когда я была маленькой и мама ругала меня, я говорила те же слова. И это было так обидно, так несправедливо. Я знала, что не была хорошей девочкой. Знала, что плакала, пытаясь избежать наказания. Но даже тогда мне было больно от того, что мои слезы никому не нужны.

Сейчас я тоже не могу выносить Елену Антебеллом. Она все еще кажется глупой, слабой и раздражающей. Но, глядя, как она старается сдержать слезы передо мной, я понимаю, что все это время недооценивала ее боль. Я думала, что