Лекарь Фамильяров. Том 7 - Александр Лиманский

— А с той радости, что нам с тобой дома делать нечего и мы трудоголики, Шестаков, — отчеканила Ксюша, и в её вымотанном голосе прорезалась прежняя стальная нотка администратора.

— Мих, ну отпусти тогда хоть меня завтра по району! — гнул своё Саня. — И воздухом подышу, и инфы насобираю. Двойная же выгода!

— Нет, — сказал я твёрдо. — Денисова не будет, поток меньше не станет, и ты нужен здесь, на подхвате. И не ной. Дотянем до двух миллионов, доделаем соседний зал, наймём второго администратора, тогда и будешь отдыхать как белый человек.

Саня тяжко вздохнул, но сдался. Спорить со мной про деньги и расширение было пустым делом, и он это давно усвоил.

Мы стали собираться. Я стянул халат, размял затёкшую за день шею.

— Шестаков, — спросил я, влезая в куртку, — нынче опять Ксюшу на стульях сторожить остаёшься?

— Не надо меня сторожить! — мгновенно вспыхнула Ксюша и заполыхала ушами до самых очков.

— Не, — Саня замотал головой и схватился за поясницу. — Вторую ночь на стуле мне не пережить, у меня спина и без того колом стоит. Домой пойду, отосплюсь по-человечьи. Пускай теперь хамелеон сам себя караулит, ему не привыкать к одиночеству.

Мы погасили свет, заперли клинику на оба замка и разбрелись в разные стороны под низким серым небом.

Я шагал домой и мои мысли упрямо сворачивали обратно к Артуру.

Чем дольше я их крутил, тем меньше они мне нравились. Парень молчит уже которые сутки. А я своими руками отправил его в самое логово, туда, где боями заправляет Синдикат, где людей, угодивших в долговую петлю, перемалывают в фарш и сбрасывают потом, как ветошь.

А если он всё-таки слетел с роли тихого наблюдателя? Что, если его раскусили, накачали той же дрянью, что и арендованных бойцов, и теперь он валяется где-нибудь со сгоревшим нутром? Или дела ещё хуже того.

Я слишком хорошо знал, на что готовы люди, делающие из чужих зверей и чужих долгов расходный материал. И ещё я знал Артура. Он не молчал бы столько суток просто так. Он вообще ничего не делал просто так.

Хватит себя накручивать впотьмах. Надо просто проверить. А не отзовётся, завтра же поеду на эту чёртову шестнадцатую линию сам, выходной там у кого или нет.

Я остановился под фонарём, вытащил телефон и отыскал номер. «Горай», коротко и сухо, как он сам себя записал. Я нажал вызов и поднёс трубку к уху.

Длинный гудок. Второй. Третий. В мёртвой тишине пустой улицы они отдавались оглушительно, и с каждым тревога во мне затягивалась туже, как петля.

Ну вот, всё ясно. Не берёт, как и все эти дни. Я уже отнял трубку от уха, чтобы оборвать вызов.

И в этот самый миг в динамике коротко щёлкнуло.

А следом, сквозь шорох помех и чьё-то рваное дыхание, ко мне пробился хриплый, натянутый до предела голос:

— Да! Слушаю!

— Горай? — я вдавил телефон в ухо, перекрикивая шипение помех. — Горай, это ты? Живой?

— Док, — голос в трубке был хриплый, словно его обладатель давно не спал и не пил, но это, без всякого сомнения, был его голос. — Тише говори. Тут стены тонкие, уши на каждом углу.

У меня отлегло от сердца так резко, что я едва не сел прямо на бордюр. Целые сутки я хоронил парня во всех возможных подробностях, накручивал себе бетон, стимуляторы, а он просто отвечал шёпотом, потому что рядом ходила охрана.

— Я уж тебя мысленно похоронил, — сказал я, понизив голос вслед за ним. — Думал, накачали дрянью и закатали в фундамент. Что у тебя там со связью приключилось?

— Ничего не приключилось. Так и задумано, — Артур говорил коротко, экономя и слова, и дыхание. — Меня взяли разнорабочим. Таскаю клетки, мою полы, выношу за бойцами. Дали койку в подсобке, кормят баландой. Связь тут глушат нарочно, телефон ловит через раз, и то по ночам, когда дежурит сонная смена. Я считаю. Охрану, входы, расписание, кто откуда возит зверей и кому потом сбывает. Срисовываю понемногу схемы, держу в голове. Закончу разведку, выйду и всё выложу. Раньше нельзя, спугну.

— Геройствовать не вздумай. Ты наблюдатель. Считаешь и уходишь. Никаких драк и подвигов. Усвоил?

— Усвоил, док. Не маленький, — в трубке коротко, сухо хмыкнуло. — Яйцо как? В порядке?

— В полном, — я невольно улыбнулся в темноту. — Вылупился твой дракон. Сидит в стационаре, ест за троих, спит без задних лап. Здоровёхонек.

Артур помолчал, и в этом молчании уместилось больше, чем он сказал бы словами. Я знал, чего ему стоило это яйцо и что он на него поставил. Дракон был его ставкой против всей синдикатской машины, и теперь ставка дышала и росла под кварцевым куполом в моём стационаре.

— Ох, хотелось, чтобы при мне конечно. Волнительный момент, всё такое. Но и так хорошо, — выдохнул он наконец. — Значит, не зря всё. Ладно, Док, мне пора, смена идёт. Я на связи, но звонить часто не выйдет. Не теряй.

И отбился, не дожидаясь ответа.

Я стоял с погасшим телефоном в руке, слушая, как капает с водостоков в сырую темноту. Парень держал ситуацию за горло, как держал всё, за что брался. Камень, давивший мне на плечи целые сутки, скатился и рухнул куда-то под ноги. Можно было идти домой и наконец-то выспаться по-человечески.

Дома меня встретила записка, прилепленная к холодильнику: «Ушёл к Светке, буду поздно. Не жди, Лис. К.». Кирилла, стало быть, к ужину можно было не ждать, это устраивало меня как нельзя лучше. Сожитель из брата Олеси вышел спокойный, продавал себе целыми днями телефоны в своём магазине электроники и тихо приходил домой.

Я сунул нос в шкаф и обнаружил неприятное. Чистых белых футболок не осталось. Халаты, в которых я хожу по клинике, тоже подошли к концу, последний болтался на мне второй день и просился в стирку. Откладывать было некуда, утром я обязан явиться к пациентам в свежем, а не в позавчерашнем, иначе какой из меня светило.

Я сгрёб в охапку всё бельё, какое нашёл, затолкал в барабан стиральной машинки, отмерил порошок на глаз и с чувством выполненного долга ткнул кнопку пуска.