Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

…

Колыван отделился от отряда и повернул обратно ко мне, как побитая собака, поджавшая хвост. Почти на полусогнутых он приблизился ко мне на расстояние в пять шагов и бухнулся лбом в землю.

— Не погуби, княже! Не со зла я то!

— Ну, знамо дело, что не со зла! Из-за денег всё. А ещё перед дядькой моим, душегубом и братоубийцей, выслужиться хотел, — я говорил спокойно, продолжая ковырять щепочкой под ногтями. — И чего же мне с тобой таким корыстным и услужливым делать?

Мужичка начало сильно трясти.

Неужто я такой страшный?

А. Ну да. Страшный. А ещё я мстительный и злопамятный.

Если воины княжьи и развлекались в деревне, то никого ведь не убили. Так, попортили малость, но и то с пониманием. Местные правила взаимного сосуществования никто не нарушал. А тут право сильного чтили все. А кто тут теперь сильный? Я тут теперь сильный.

Помню, смотрел как-то фильм один, где севший в тюрьму аферист постигал тюремную науку. А там всё просто было: надо было сходу гасить самого сильного, и тогда к тебя больше никто не полезет.

Вот и я тут решил действовать так же точечно. В честной схватке на кулаках я бы тут точно проиграл любому. Но сильным самым в этой тусовке был вовсе не их мускулистый командир. А тот самый волхв. Я как его там в деревне увидел, так сразу и понял, как действовать надо. Гасим самого сильного.

А с волхвом потягаться мне было уже вполне по силам. Благо Ника уже к тому времени подобрала вариант алгоритма точечного применения программы управления климатом. Регулирование количества кислорода и углекислого газа в отдельно взятом локальном пространстве можно применять по-разному. И никакие амулеты, защищающие от ментального и физического воздействия, никакая чурова сетка, даже такая продвинутая комбинированная, как была на мне, не спасут от внезапного удушья из-за отсутствия кислорода.

Кстати, надо бы придумать мне самому как от такой атаки защищаться. А то мало ли, найдётся тут умник какой-нибудь…

— Можно повесить алгоритм климатического датчика с автокомпенсатором на тот же модуль комбинированной сетки, — Ника сегодня прям фонтанировала новыми идеями. — На любое изменение внешней среды будет сразу реагировать и компенсировать с обратным знаком до нормы.

— Ты чего вдруг такая умная у меня стала? Прям сегодня так и прут из тебя плюшки разные. Ты случайно ядро не поправила?

— Уровень восстановления ядра составляет шестнадцать и сорок две сотых процента. Прогресс есть, но темпы пока крайне незначительные. Но я оперирую твоими текущими наработками, а оптимизация программного кода — это моя базовая функция.

Ясно. Ну, и то хорошо.

— Кстати, ты у волхва этого больше никаких вкусностей на шее не углядела?

— Стандартные защитные амулеты от ментального и физического воздействия. Но вот в его амулете активного ментального воздействия был рабочим только модуль шокового удара, такой же как у тебя уже есть из ведьминого амулета сторожевика. Ничего нового.

— Ты ж моя прелесть!

Я посмотрел на валяющегося до сих пор на земле Колывана.

Хитрый и изворотливый. Среди местного забитого и неграмотного крестьянства он прям как младший научный сотрудник при НИИ «волховства и жречества». Не зря ведь целый десяток лет при Волеславе служил и в обрядах помогал, сам не будучи волхвом.

Понять и простить?

А если потом от него в спину нож получу? Предавший раз — предаст и в другой? Только вот он, вроде, и не предавал меня пока вовсе. Я ведь его к себе на службу не брал? В друзья он мне не набивался? Вот и выходит, просто использовал мужик подвернувшуюся возможность улучшить свою жизнь, не будучи связанным со мной никакими клятвами верности. Вполне себе такой бизнес-подход. Ничего личного.

— Ты грамоте обучен?

— Чё?

Колыван сходу не смог переключиться от завываний и бития лбом в землю на то, что я вдруг буду задавать ему какие-то вопросы вместо казни лютой.

— Я спрашиваю, писать и читать умеешь?

— Так это… — он размазал рукавом слёзы по щекам. — Знамо дело… Аз, буки, веди… И писать и читать. Я ж в Киеве при Анастасе Корсунянине писцом служил. Пока меня не выгнали.

— Ника, а этот Анастас Корсунянин кто такой?

— Священник из Корсуни, который, согласно преданию, помог Владимиру взять город. Именно он тогда показал Владимиру, как перекрыть подачу воды в город. Он стал ключевым церковным администратором, управителем Десятинной церкви в Киеве (первого каменного храма). Он был не столько известным проповедником, сколько влиятельным церковным чиновником и доверенным лицом князя. Почти премьер-министр. В 1018 году, когда Киев захватит польский князь Болеслав I Храбрый вместе со Святополком, Анастас примкнёт к нему и Болеслав поручит ему хранить и сопровождать захваченную киевскую казну при отступлении в Польшу. То есть, в следующем году этот Анастас будет при больших деньгах.

— О как! Удачно я это спросил!

— Значит, Анастаса лично знал? — спросил я опять ошалевшего Колывана.

— Как не знать, коли я его писцом был?

— А за что он тебя выгнал-то?

Колыван приуныл, но густо покраснев, всё-таки проговорил:

— За блуд и срам.

— Чево? — я аж рот раскрыл.

— Я ж христианином был. Ну и… Не по канону, стало быть, вёл себя…

— И чего? Из-за баб и вина?

— Ага. Страсть какой суровый он был в ентом деле. Ну и… Вот так и пришлось мне бежать.

— Охренеть! — почти про себя проговорил я.

Тут вон нравы у всех почти свободные. Не сказать, что прям распущенность половая всеобщая, но особо никто не заморачивается. А тут почти целибат пытался кто-то навязать. Прогрессор, твоюжмать!

— Вот что, Колыван-отступник. То, что ты веру свою предал — тут не я тебе судья. А вот что в деревне, где ты десять зим у Волеслава служил, о тебе люди ничего плохого не говорили — это прям тебе жирный плюс.

— Чё?

— Я говорю, служить ко мне пойдёшь?

— Чё?

— Колыван, ты дурак? — из кустов позади меня вылезла Матрёна. — Тебе князь службу предлагает!

Здрасте!

— Я тебе что сказал делать? — обернулся я к травнице. — Ты почему здесь?

Если она сейчас скажет: «Стреляли», и пожмёт плечами, я точно со смеху помру!

— Князя бросать одного негоже! — Она насупилась и уткнулась главами в землю. — А вдруг помощь пригодилась бы!

— Ладно, потом поговорим с тобой про послушание.

Я опять повернулся к Колывану, которой всё ещё стоял передо мной на коленях и мял в руках шапку.

— Ну?

— Я