Системный тактик 2 - Макс Крынов
Разговор в салоне закончился взаимовыгодным соглашением, но обида на мужа, узнавшего о классе раньше неё, никуда не исчезла. Мать обращалась к Эдвину вежливо, ровно и холодно. Со стороны посторонний ничего не заметил бы, мне же после сегодняшнего разговора хватило и обычного наблюдения.
В парадном холле по-прежнему пахло кофе.
Один служитель подал Эдвину перчатки, другой придержал для Миры накидку. Я же стоил, прижимая коробку с пирожными и смотрел на улицу.
За стеклянными дверями стояли три кареты. Лакированный бок экипажа Даллосов блестел под пасмурным светом, а серебряный герб на дверце оставался различим даже сквозь чуть запотевшее стекло и редкие капли дождя.
Швейцар уже потянулся к двери, когда она распахнулась снаружи, впустив порыв холодного воздуха и шумную молодую компанию.
Первым вошёл юноша примерно моего возраста — высокий, длиннорукий, с тёмно-русыми волосами, которые ветер растрепал вопреки явно приложенным усилиям. Дорогой синий камзол сидел на нём хорошо, но верхняя застёжка оказалась расстёгнута, одна перчатка была заткнута за пояс. Голос у него был громкий, почти трубный, совершенно не приспособленный для спокойного диалога.
— Я по-прежнему считаю, что если наставник формулирует условие настолько расплывчато, ученик получает полное право истолковать его в собственную пользу! — громко объявил он через плечо.
Следом вошли три девушки, одинаково незнакомые Корбину. Темноволосая, в сливовом платье и коротком плаще с серебряной вышивкой, слегка улыбалась, а её взгляд рассеянно скользил по зеркалам, лестнице и витринам. Рыжеволосая спутница в тёмно-зелёном дорожном костюме смеялась открыто, не прикрывая рта ладонью вопреки хорошим манерам, и смотрела на юношу внимательно и влюбленно. Третья девушка, светлая, почти пепельная блондинка в кремовом пальто, слушала сдержаннее остальных. Только у неё под мышкой находилась тонкая папка для бумаг.
Все трое были красивы, хорошо одеты и держались в Валье совершенно свободно. Значит, либо принадлежали к семьям подходящего положения, либо сопровождали человека, перед которым двери заведения открывались без всяких вопросов. Впрочем, по качеству одежды и отсутствию малейшей неловкости, первый вариант выглядел вероятнее.
Юноша повернулся, заметил нас, и память Корбина накрыла меня внезапным узнаванием. Ещё мгновение назад передо мной стоял совершенно незнакомый человек, а теперь я знал его походку, голос и несколько сцен, в которых он спорил с наставниками лицея. Передо мной стоял Бренн, один из учеников, которых, по словам Ренна, уже прочили в демонстрационные группы. Умный, наблюдательный, прекрасно схватывающий принципы упражнений и обладающий совершенно невыносимой потребностью проверять каждое правило. Корбин не знал, как Бренн обращается с родителями или людьми, чей авторитет признаёт добровольно, потому что ни разу не встречал его за пределами лицея. Наставнические же распоряжения тот принимал не как руководство или правило, а как приглашение найти в них исключения.
По-настоящему они никогда не враждовали (впрочем, тут неудивительно, Корбин вообще ни с кем не враждовал и не дружил). Бренн не издевался над его слабостью, не отпускал оскорблений и соблюдал положенную вежливость. Просто там, где Корбин предпочитал сначала наблюдать, молчать и записывать выводы в тетрадь, Бренн немедленно вытаскивал любую мысль на всеобщее обсуждение, требовал доказательств, находил исключения и превращал обычный разговор в диспут. Они раз за разом наблюдали друг за другом и, вероятно, оба приходили к ощущению, что собеседник устроен неправильно. Корбин совершенно точно испытывал подобное чувство.
Бренн оборвал фразу на середине шага. Его взгляд быстро скользнул по моему лицу, осанке и руке с голубым футляром, затем перешёл на Эдвина и Миру. Удивление продержалось меньше секунды. После этого юноша выпрямился, ловким движением застегнул камзол до конца и поклонился с безупречной правильностью, заставив спутниц остановиться у него за спиной.
— Лорд Даллос, леди Даллос, позвольте приветствовать вас, — произнёс он, а затем посмотрел прямо на меня. — Рад неожиданной встрече, Корбин.
В голосе не было ни жалости, ни насмешки, только лёгкий интерес, который Бренн пока удерживал в границах приличий. Это не Лиана, которая обстреляла бы меня вопросами и высосала ответы прежде, чем я успел решить, собираюсь ли отвечать. Я поклонился и произнёс ответное приветствие, не выпуская футляра из руки.
Три спутницы Бренна быстро переглянулись. Темноволосая явно узнала фамилию, пепельная перевела внимательный взгляд с меня на Эдвина, а рыжая начала искоса рассматривать наследника Даллосов, о котором в лицее наверняка ходили слухи. Бренн, разумеется, не мог ограничиться приветствием: его спутницы уже остановились, разговор начался, а оставить молодых дам без представления означало поставить в неловкое положение всех присутствующих.
Юноша быстро оценил обстановку и обратился прежде всего к Мире как к старшей замужней женщине и хозяйке Дома по положению.
— Леди Даллос, позволите представить моих спутниц?
— Разумеется, буду рада знакомству, — ответила мать лёгким наклоном головы.
— Леди Авелин Торрен, госпожа Нелла Роуд и госпожа Селия Фарн.
Имена прозвучали отчётливо и в правильной очередности: сначала единственная титулованная девушка, затем остальные. Темноволосая леди Авелин сделала неглубокий, безупречно выверенный реверанс. Рыжеволосая Нелла повторила его живее и едва не подняла взгляд раньше положенного. Светловолосая Селия поклонилась спокойно, почти отстранённо.
— Леди Даллос, лорд Даллос, для нас честь познакомиться с вами, — по очереди произнесли они.
— Надеюсь, Дом Валье не заставит вас ждать, — ответила Мира с мягкой светской улыбкой, в которой невозможно было узнать заплаканную женщину, недавно сжимавшую мою руку за столом. — Сегодня здесь необычно многолюдно.
— Передайте моё почтение вашему отцу, леди Авелин, — добавил Эдвин.
— Обязательно передам, лорд Даллос.
Судя по короткому обмену, отец хорошо знал семью Торренов.
Теперь Бренн повернулся к девушкам. По правилам приличия именно мужчину представляют дамам, даже если он превосходит их положением.
— Леди Авелин, госпожи, позвольте представить Корбина Даллоса, моего товарища по лицею.
Слово «товарищ» прозвучало нейтрально и совершенно правильно. Не друг, не соперник и не болезненный одногруппник, которого неизвестно когда допустят к занятиям.
Я поклонился, девушки ответили реверансами.
— Для меня большая честь познакомиться с вами.
Леди Авелин первой получила право ответить и произнесла положенную любезность. Селия в разговор не вмешалась: скользнула по мне взглядом без застенчивости, но и без особенного интереса, после чего начала рассматривать стеклянную витрину с пирожными. По крайней мере одна из трёх красавиц не считала встречу с наследником Даллосов событием дня и оставалась совершенно равнодушна.
Нелла, напротив, явно любопытствовала. Её взгляд несколько раз задержался на моём лице, затем на голубом футляре и снова на мне. Она будто сопоставляла увиденное со слухами, но