Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

болтушкой, которую мы с ней намешали ещё до отъезда, и довольно ловко управлялась с теми случаями, где требовалась не магия, а обычная медицина. Селяне её приняли не сразу — всё-таки чужая, из райцентра, да ещё и врачиха с дипломом, — но, когда она троим подряд сняла зубную боль без уколов и бормашины, отношение переменилось. Какая-то бабка даже перекрестила её на прощанье и назвала «свет-Иринушкой».

Таня же держала общий порядок и занималась тем, что я про себя называл «ведьмовским надзором». Она не столько лечила, сколько приглядывалась — к каждому, кто заходил на участок. И, как я понял из обрывков разговоров, паре человек она мягко, но непреклонно отказала. Не потому, что не могла помочь, а потому, что помощь им требовалась совсем иного рода. Таким она давала адрес бабки Агриппины или отправляла в церковь — и судя по тому, как люди благодарили, они понимали, о чём речь.

Двоих Ирина всё же направила в областную больницу. Один — с подозрением на прободную язву, тут уж не до трав. Второй — с затемнением в лёгком, которое она увидела в принесённой медкарте. Этим пациентам наши снадобья уже не помогли бы, и Ирина, как настоящий врач, это поняла сразу. Я, услышав про это вечером, только кивнул. Правильно. У нас не панацея, у нас — другое.

К вечеру я всё-таки не выдержал и спросил Таню:

— Как вы справлялись без меня?

Она пожала плечами:

— А что тут справляться? Работа обычная. Ирка — молодец, не ожидала, что она так быстро втянется. Матушка твоя — вообще золото. Сидит, чаи гоняет, а люди уходят здоровые. Я только и делала, что следила, чтобы никто не поцапался.

— А грибы? — вспомнил я про наши запасы, — Мы же пару слоёв пропустили.

— Грибы на Василии. Он их перебрал, засолил и уже две бочки в погреб спустил. Кстати, завтра бочки новые несите. Их подготовить нужно. Тем же кипятком обдать и замочить.

Я только головой покачал. Вот так уезжаешь на пару дней, а дома уже всё работает без тебя. И не поймёшь — то ли тебе гордиться, то ли начать комплексовать.

Под руководством наставника я создал Сеть. Слабенькую, но порядка тридцати источников сигнала увидел и могу их идентифицировать.

На сегодняшний день в моём «лесном санатории» проходят реабилитацию четверо «афганцев». И пусть я помню лишь одного, а остальные, так и вовсе однополчане, причём двое из них в Афганистан попали, когда я уже службу закончил, но это же не повод для отказа?

Хотя, некоторые неудобства всё-таки возникли. Ирина у меня проживает в одной из тех трёх комнат, которые в санатории отведены под двухместное проживание. А вот душевая, туалет и кухня — столовая там общие.

И пусть бойцов я строго — настрого насчёт их соседки — врача предупредил, но последняя пара, из тех, что совсем свежие, потребовала уточнений.

— А если я с серьёзными намерениями? — ухмыльнулся «герой», и его эйфорию можно понять, он выжил на войне.

— Повезёт, если я первый узнаю, — ответил я ему на полном серьёзе, — Я твой блудливый корешок низведу лишь на месяц до такого размера, что ты по — малому под себя ходить будешь, а вот если под её гнев попадёшь, или моей жены, то можешь и на всю жизнь такое счастье заработать. И нет, я не шучу. Просто предупредил.

— Да мы там, на войне, кровь проливали…

— Заткнись, — мягко посоветовал я ему, — У моего отделения разведки больше пятидесяти боевых выходов, и я говорю лишь про сложные. Позывной «Сокол». Может слышал?

— Так ты из наших? Э-э… тот самый Сокол? — вдуплился он, когда ему его коллега ощутимо врезал локтем по рёбрам, — Хех, это я удачно попал. У нас про тебя легенды ходят.

— Вот и добавим к ним штришок, когда я твой писюн меньше мизинца сделаю, если что. Вижу, не веришь. Ну тогда вот тебе демонстрация на пару часов, пока едем. И не благодари. Это бесплатно, — щёлкнул я пальцами, лишь на секунду отрываясь от руля, так как мы выезжали на сложную дорожную развязку.

— Это как? — не постеснялся он глянуть к себе в трусы и помять своего «дружка», и не только он. Его товарищ тоже успел заглянуть.

— Что-то не устраивает? — вписался я в транспортный поток, который в связи с завтрашними выходными был на редкость плотным, так как дачники из города поехали.

— А это точно на два часа? — обеспокоился воин увиденным, и не зря.

— Плюс — минус пятнадцать минут. Но ты всё понял?

— Понятней и не объяснить, — сокрушённо ответил он, — Слушай, а эта врачиха, она твоя?

— Да, — ответил я, не задумываясь и, если что, неожиданно сам для себя.

Так-то головой я уже давно понимаю, что вокруг меня какая-то мистика творится. И даже Ратибор не всегда готов к её проявлениям. Тут что-то наше периодически выплёскивает, древнерусское, а с Камнем, так там и вовсе ещё более раннее.

А что ведьм касается — так не было у нас Инквизиции. Не жгли их на кострах. Оттого и симпатичных девушек в нашей нации полным — полно. И нет — это не я сказал, что каждая красивая женщина — немножко ведьма. Это извращенцы из Инквизиции придумали. Ну, и серьёзно выхолостили Европу.

До кордона мы добрались без приключений, если не считать того, что всю вторую половину пути мои пассажиры сидели тише воды и ниже травы. Демонстрация с «уменьшением» подействовала отрезвляюще. Я, честно говоря, и сам не ожидал, что сработает так быстро — видимо, после Капища и Сети у меня и с такими фокусами стало получаться легче. Раньше бы пришлось час возиться, а тут — щёлкнул пальцами, и готово. Хотя, конечно, никакой магии в этом не было, чистая физиология, слегка подправленная Силой. Но парням об этом знать не обязательно.

На кордоне нас встретил Василий, который уже закончил с вечерней кормёжкой нашего местного зверья и теперь возился у летней кухни с каким-то очередным хитроумным приспособлением — кажется, он пытался соорудить коптильню из старой бочки.

— Прибыло пополнение? — хмыкнул он, оглядев моих спутников. — Ну, привет, служивые. Сейчас баньку затопим, а пока располагайтесь.

Я отвёл парней в санаторный корпус — тот