Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева
— Хорошо.
— И что мое место рядом с ними не зависит от количества подтвержденных передач.
Бастиан нахмурился.
— Это вы не можете гарантировать.
Вот за это я его и ценила. Он не давал мне обещать красивое, если оно не зависело от меня.
Я исправилась: дети не должны соглашаться на переезд, чтобы сохранить меня рядом. Если комиссия отстранит меня, отвечать за это буду я.
Бастиан кивнул. Я поблагодарила его за то, что сегодня он не отдал Миро.
— Раньше вы сочли бы, что обязаны вернуть?
— Да. А теперь обязан оспорить собственную подпись.
Он ответил устало, без желания оправдаться. От этого стало легче дышать: мне больше не нужно было убеждать его, что случившееся нельзя закрыть одним возвращением мальчика в прежний дом.
Он поднялся и убрал бумаги.
— Идемте спать. Завтра нужно объясняться с Клеменсом и исправлять маршрут. Мы отстали почти на три дня.
Я не стала спорить: от усталости даже буквы на последнем листе расплывались.
Я тоже встала. У лестницы остановилась.
— Бастиан, если завтра Клеменс потребует вернуть Миро Варрам?
— Не вернем до рассмотрения возражения.
— «Мы»?
Он посмотрел на меня так, будто вопрос был странным.
— Мы.
Я впервые за этот день почувствовала, что смогу подняться наверх и хотя бы ненадолго уснуть. Дальше с комиссией предстояло разбираться вдвоем.
Я поднялась наверх. У двери комнаты Тивена остановилась. Изнутри донесся голос Миро:
— Я не храплю, — возмущался Миро за дверью.
— Тогда дай поспать тем, кто храпит, — отозвался Тивен.
Кай засмеялся. Я постояла, слушая знакомые голоса, и пошла к себе. Завтра оставались комиссия, возражение, разгневанные письма. Сегодня Миро был дома и спорил из-за одеяла — десятилетний мальчик, которому позволили вернуться после ошибки.
Глава 7. Первый взлет
Утром Клеменс не приехал. Он прислал три страницы. На первой сообщалось, что возражение Бастиана принято к рассмотрению. На второй — что до решения комиссии Миро остается под нашим сопровождением. На третьей — что дальнейший маршрут должен быть возобновлен немедленно. Я дочитала до последней строки и протянула бумаги Бастиану.
Бастиан быстро просмотрел распоряжение.
— Клеменс мог отозвать меня, но не отозвал. Пока у нас есть время закончить проверку.
— Тогда постараемся его не потерять.
Мы сидели за маленьким столом в комнате постоялого двора. За стеной уже спорили дети. Миро вернулся к ним ночью и, судя по шуму, за несколько часов сумел восстановить прежнее соотношение сил.
— Отдай!
— Сам отдал!
— Я дал посмотреть!
— Значит, посмотрел!
— Миро, вы оба разбудили Оли!
— Я не сплю! — немедленно сообщил Оли.
Я прислушалась к спору за стеной и впервые за последние дни улыбнулась без усилия.
— Через сколько до следующего дома?
— Если дорога будет хорошая, к завтрашнему вечеру доберемся до города возле владений, назначенных Рине.
Я машинально посмотрела на дверь.
— Она знает?
— Адрес знала еще до вашего появления.
— Я спрашиваю не об адресе.
— Что именно?
— Что мы опять продолжаем передачи почти сразу после истории с Миро.
Бастиан помолчал.
— Узнает сегодня.
— Отлично.
— Евгения, остановить весь маршрут мы тоже не можем.
— Знаю.
И действительно знала. Миро нашел нас. Оспаривание запущено. Но Лора уже осталась у Марет. Другие семьи ждали.
До закрытия Колыбели оставалось шестнадцать дней, до обещанного перехода домой — восемнадцать. После поисков трудно было снова думать о маршруте, но следующего решения ждала уже Рина.
Перед дорогой я собиралась поговорить с детьми: они не должны выбирать ради нашего маршрута или моей должности. Бастиан согласился и попросил отдельно выслушать Тивена. Во время поисков мальчик снова разрывался между желанием помочь Миро и привычкой отвечать за младших.
Я пообещала. Уже у двери Бастиан задержал меня: было еще одно обстоятельство, о котором он не хотел говорить при остальных. Тивену было двенадцать, и его очередь в маршруте оказалась последней не случайно.
Бастиан оглянулся на дверь, словно проверяя, не стоит ли кто-нибудь за ней. После Миро мы оба стали осторожнее. Он прикрыл ее плотнее.
— Первый взлет у большинства драконов происходит примерно в этом возрасте.
Я вспомнила Кая. Разговор за столом Бернов. Первый взлет. Тогда это казалось просто очередной особенностью чужого мира.
Бастиан уже видел признаки приближающегося обращения. Тивен плохо спал, не выносил тесных помещений, постоянно выходил на воздух. Вчера на несколько секунд появилась золотая кайма вокруг зрачка. До этого Бастиан не был уверен, что дело именно в Первом взлете.
Я спросила, зачем тогда семью поставили в конец маршрута. Владение находилось дальше остальных; по расчетам мы должны были приехать до серьезных признаков. Но поездка задержалась почти на три дня, а признаки появились раньше, чем он ожидал.
Я посмотрела на распоряжение Клеменса. Продолжать путь требовалось немедленно, только дорога теперь внушала не меньше тревоги, чем остановка.
— Первый взлет проходит легче, когда рядом кровный род.
— Легче или обязательно?
Бастиан задержался с ответом.
— По традиции — обязательно.
— Я спрашивала не про традицию.
— Я знаю.
— Тогда?
— Я ни разу не видел первого взлета без кровного родственника рядом.
— Но слышали?
— Истории есть.
— Чем они заканчиваются?
— По-разному. Если связь слабая, первый полет бывает труднее. Но заранее предсказать нельзя.
Я представила Тивена, запертого в трясущемся экипаже, и сразу захотела пересмотреть наши планы на день.
О том, почему род согласился принять Тивена именно теперь, Бастиан посоветовал спросить самого мальчика. Торопить его не следовало, как и объявлять неизбежным то, чего мы пока не знали точно.
Я открыла дверь. Сначала нужно было выяснить, как Тивен себя чувствует и что ему уже рассказали о приближающемся полете.