Аллер. Том 6 - Олег Сынков

— Ты прав, мы из одной семьи. Наши учителя не просто давали знания — они вкладывали в нас чувство ответственности за тех, кто живёт в этом мире. Это не прихоть и не игрушечная любовь. Это долг, который мы приняли вместе с кровью. Когда я смотрю на людей, я вижу не объект для жалости, а партнёров, которые могут быть сильнее нас, если мы поможем им вовремя. Поверь мне, это их окрыляет.

— Твоя неуверенность — не слабость, — добавил я. — Это честность. Ты сомневаешься, потому что понимаешь цену ошибки. Но запомни: любовь к человечеству не требует железной уверенности. Она требует действия, даже если сердце дрожит. Я спешу помочь людям, потому что знаю: промедление обходится им дороже, чем наши собственные страхи.

Я повернулся к нему и похлопал по плечу.

— Возьми кусочек моей уверенности. У меня её с избытком, а тебе пригодится.

Кассит смотрел на меня не моргая. Он действительно слушал — не ждал удобного момента, чтобы вставить шутку, и не делал вид, будто всё уже понял. На несколько секунд в кабине повисла тишина. Слышались только ровный звук двигателей и тихие сигналы приборов.

— Аллерсавр, — наконец произнёс он, — теперь я понимаю, почему люди идут за тобой. Ты умеешь простыми словами увлечь их в их собственное будущее.

— Это комплимент?

— Пока не решил.

Он улыбнулся, но улыбка быстро исчезла. Кассит снова посмотрел на приборы, а потом перевёл взгляд на меня.

— Но почему ты выбрал доспехи воина, Аллерсавр? Если ты так веришь в людей и в их право самим строить будущее, зачем тебе броня и оружие?

— Кассит, всё очень просто, — сказал я. — Добро должно быть с кулаками.

Он снова одарил меня своим взглядом. На этот раз в нём читалось не только сомнение, но и понимание.

— Да, похоже, ты и тут прав. Ну так куда летим? Ты так и не сказал.

Я отвёл взгляд к горизонту. Шабу оставался позади, а впереди лежал горизонт, о котором я думал с той минуты, как получил весть. Слова не становились легче оттого, что я произносил их вслух.

— Пропал наш отец, — сказал я. — Мой и моего брата.

Кассит перестал улыбаться. Его пальцы замерли над панелью управления.

— Пропал? Когда?

— Недавно. Сначала мы решили, что он просто не выходит на связь. Отец иногда исчезал на несколько дней — у него всегда были дела, о которых он предпочитал не рассказывать всем подряд, он Дамар... Но теперь молчит. А это уже не похоже на обычную осторожность.

— И ты думаешь, что-то случилось?

— Не знаю. Но собираюсь выяснить.

Кассит выровнял Шершня и повернул к нам приборный экран. На нём мигала точка — мой корабль на орбите Фадамара...

— Тогда почему ты не сказал сразу?

— Хотел объяснить, прежде чем просить тебя лететь неизвестно куда. И понять, что ты готов услышать.

— А если бы я не был готов?

— Я всё равно полетел бы, даже один.

Кассит покачал головой, будто именно такого ответа и ожидал.

— Ты неисправим, Аллерсавр.

— Мне часто об этом говорят Кассит.

Он ввёл координаты. Двигатели отозвались низким шершанием, и «Шершень» лёг на новый курс. Точка на экране замерцала, словно напоминая: времени у нас немного.

Кассит больше не задавал вопросов. Но теперь в его молчании не было прежней неуверенности. Он смотрел вперёд, крепко держа штурвал, и я понял, что он уже сделал выбор.

Прибыв на орбиту, мы приблизились к моему кораблю. И вдруг Кассит сказал:

— Аллерсавр, а почему ты своему стрику название не придумал?

— Так есть название, Кассит, это «Корабль».

— «Корабль» — это не название. По сути, вокруг это тоже корабли, только немного название видоизменено. Стремительный, Импульсный, Корабль... Вот и название, которым сейчас все пользуются, — это СТРИК. Всё равно они корабли, но заметь: у каждого есть название. Я так понял, раньше у вас воде поклонялись сильно или нуждались в ней, я не знаю. Но все названия на одну тему — о воде. А у твоего нет. Ты даже этому кораблю дал название, «Шершень». Почему же, Аллерсавр, твой корабль без названия?

Мой корабль действительно выделялся среди остальных. Пока соседние стрики имели короткие, звучные имена — «Прибой», «Водоворот», «Роса», «Глубина», «Штормовой Вал», — мой корабль стоял молча, без всякой надписи на корпусе. Да, он меньше остальных стриков, но он боевой корабль.

— Ты же не скажешь, что просто забыл? — спросил Кассит.

— Не забыл.

— Тогда почему?

Я не ответил сразу. Между нами проплыла небольшая ремонтная платформа. Её манипуляторы осторожно удерживали повреждённый грузовой стрик, а вокруг плавали искры от сварочных аппаратов. На корпусе платформы горела надпись: «КОВШ». Даже рабочие машины здесь получали имена.

— Потому что название должно что-то значить, — наконец сказал я.

Кассит повернулся ко мне.

— А «Шершень» ничего не значит?