Пустотник - Данил Коган

Пробираясь к входу на деревенские улицы, я услышал до боли родной трёхэтажный матерный загиб — на великом и могучем! У нас так сержант в учебке выражался. Сначала даже ушам своим не поверил. Но упавший неподалёку от меня в лужу мужичок с типичной рязанской физиономией, отряхивая от грязи кафтан, выдал ещё одну многоэтажную конструкцию, от которой с ближайшего дерева посыпались листья, и завял лежащий на прилавках овощ, похожий на болгарский перец.

Я подскочил к нему и, используя родную речь, взволнованно спросил:

— Ты русский? Откуда⁈ Как⁈

Мужик хмуро покосился на меня и мою чуть приотставшую компанию и безо всякой приязни ответил:

— Русский, русский. Чего надо, Дурачок? Ты, говорят, в разум вошёл?

— Илья меня зовут, — я протянул ему руку. — А ты?

— Демьян, — он демонстративно вытер руки о штаны, игнорируя мою ладонь. — Илья, говоришь. Приятно было познакомиться. Пока.

И отвернулся. Я не выдержал, схватил его за плечо и повернул к себе.

— Постой, ты что, не рад видеть земляка? Мне нужно…

— А меня гребёт, что тебе нужно? Ты с людьми Лютого рамсы развёл. При всех его бойца унизил. Тебе не жить теперь, это точно. Увидят, что я с тобой говорил, обязательно и до меня доколебутся. Тебе, я смотрю, по барабану, а мне здесь жить. Так что иди по добру, Илья. И грабли свои прибери. Земляк, ёпана.

Его слова дышали неприкрытой злобой. Я отпустил его плечо и, еле сдерживаясь, чтобы от души не зарядить «земляку» в пятак, всё же спросил:

— Как я хоть здесь объявился? Ты же теперь местный, получается? Или даже это не скажешь?

— Тебя старая Рада приютила. Ты у неё и жил первое время, пока тебя люди Лютого на ярмарку с собой не забрали. С неё и спрашивай, что да как. А от меня отвали. Мне твои проблемы не нужны. Своих хватает.

И, продолжая стряхивать грязь с кафтана и штанов, он быстро зашагал прочь от меня и «моих проблем». Честно говоря, я не ожидал встретить здесь земляка. И вдвойне не ожидал, что встреча выйдет такой… недружелюбной. Думал, сейчас он всё покажет, расскажет, спать уложит… Ага, срочно нужно приобрести губозакатывательную машинку. На худой конец — карандаш. Крепко здесь банда эта местных прижала. Все-то их боятся. Может и мне стоит? Да ну бред какой. Мало ли у этого Демьяна здесь семья уже, мастерская, допустим, в общем, судя по тому как он одет, мужику есть что терять. Хотя конечно все равно он чудак. Мог бы и помочь.

Но с худой овцы хоть шерсти клок. Старая Рада, значит. Наверняка найти её будет несложно. Не мегаполис чай.

Здраво оценив свои перспективы на получение информации от «местных», я отправился к Зигмунду. Ни хрена мне здесь никто не скажет, раз уж даже «зема» отказался общаться. А Зигги здесь бывал раньше и точно знает о Рубежном больше моего.

Я попал в удачный момент: прилавки развернули, «демонстрационный день» был в полном разгаре, и Зигмунт как раз закончил с организацией подобия порядка в рыночном бардаке. Сейчас он сидел на небольшом возвышении недалеко от самого большого шатра и зорко осматривал свои владения, неспешно прихлебывая из расписной фарфоровой пиалы. Увидев меня, он закатил глаза и обреченно махнул рукой в сторону потертых подушек у своего столика.

— Садись, Илья. Хочешь настоя — сам порцию заваривай, — не слишком дружелюбно процедил он.

— Спасибо, обойдусь. У меня к тебе несколько вопросов образовалось по поводу Рубежного и его обитателей. Сам я, как понимаешь, ни черта не помню.

— А почему я должен тратить свое время на ответы, здоровяк? — вытянув губы трубочкой, он вновь прихлебнул настой из пиалы.

— Ты не выглядишь занятым по горло. И вообще добрые дела они возвращаются бумерангом. Хренак — и прямо по башке. В смысле денег даже не пытайся просить, пусть это пойдет в зачет чистки твоей хитрованской кармы.

— Обидные слова говоришь, Илья! Зигмунта все знают как кристально честного торговца! А кто говорит иное — гнусные клеветники и зира не получат!

НЕСКОЛЬКО ВОПРОСОВ И ЗИР

Именно в этот момент из-под полога шатра вышла супруга Зигги, Марта, с дымящейся джезвой.

— Да я готов за чашку зира на лбу себе написать в качестве контекстной рекламы: «Зигмунт честен, а кто усомнится — получит в табло!» Налей чашечку, добрая женщина?

— Для тебя и варила, балабол, — Марта усмехнулась и водрузила джезву на столик вместе с пустой чашкой. — Перестань жлобиться, Зигги, — да именно от нее и пошло это сокращение, — расскажи мальчику про это его Рубежное. Сам знаешь, он караван от многих бед уберег. Так что это мы ему еще немножечко должны.

— Зачем я женился на этой женщине, я вас спрашиваю? Одно ведь разорение из-за твоего доброго сердца, Марта! Ладно, здоровяк, спрашивай уже свои вопросы. Зигмунт постарается ответить, что знает.

— В первую очередь меня интересует старая Рада. Говорят, именно она меня подобрала. Кто это и как ее найти, не привлекая внимание санитаров?

— Бесите вы, провальщики, своими идиотскими, только вам понятными шуточками! Что за монстр такой этот твой санитар, чтобы ты его боялся? А! — он снова махнул рукой. — Старая Рада — часть местной верхушки. К ней прислушиваются, ее уважают. Потому что она ведунья, знахарка и немного алхимик. Ну и прожила здесь лет сто, наверное, с тех времен еще когда тут один охотничий лагерь был. Она да Ингвар — два старожила местных. У нее хороший дом у центральной площади. Мимо не пройдешь, там черепа на заборе висят.

— Спасибо, Зигмунт. А Добромир этот? Солидный такой дядечка. Понтов выше крыши. Тоже ведь непростой?

— Дак это местный жрец! С чего ему простым быть? Его молитвами твердь держится! Его молитвами дрейф успокаивается. Недаром храм в самой середке поселения стоит. Скажешь тоже, понтов. Жрецы поважнее смотрителей путей будут. Ай! Что тебе, пацаку неотесанному, объяснять? Не вздумай ему хамить или даже просто высказывать неуважение! Вылетишь из поселения быстрее стрелы из лука, и хорошо если с целыми ребрами и не раздетый догола! Его власть поболее власти старосты будет. Хотя жрецы и не лезут в мирские дела. Говорят, они, если