Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

Особняк светлейшего князя Белосельского-Белозерского на Английской набережной, вычурный и помпезный, словно гигантский торт из розового гранита, в эту ночь казался особенно неуместным на фоне погружающейся в хаос столицы. За его высокими чугунными воротами, в свете газовых фонарей, царил островок показного спокойствия. Внутри, в роскошных, освещенных электричеством залах, старый князь, один из негласных лидеров «старой гвардии» и ярый противник любых реформ, наверняка успокаивал своих гостей, уверяя, что все эти «беспорядки» — лишь временное недоразумение, которое скоро будет подавлено твердой рукой армии.

Однако снаружи, в промозглой петербургской ночи, спокойствием и не пахло. Начальник личной охраны князя, отставной полковник лейб-гвардии Гусарского полка, Семен Аркадьевич Яхонтов, пожилой, но все еще крепкий служака с седыми бакенбардами и усталыми глазами, с тревогой всматривался в темноту переулка. Его интуиция, отточенная десятилетиями службы, из них пятнадцать — в личной охране князя, кричала об опасности. Весь день город гудел, тревожные новости, передававшиеся из уст в уста, были одна страшнее другой. И вот теперь к воротам особняка подкатил бронированный автомобиль без опознавательных знаков, из которого высадилась группа из двадцати человек.

На первый взгляд, все было в порядке, даже более чем. Это были гвардейцы Преображеского полка. Их безупречная темно-зеленая форма, начищенные до зеркального блеска берцы, идеальная выправка — все говорило о принадлежности к элите русской армии. Командир гвардейцев, молодой лейтенант с холодными голубыми глазами и лицом породистого аристократа, предъявил Яхонтову предписание, отпечатанное на гербовой бумаге, с размашистой подписью и печатью коменданта столицы.

«Во исполнение личного указа Его Императорского Величества, — гласил приказ, — и в связи с обострением оперативной обстановки в столице, предписываю выделить сводный отряд лейб-гвардии Преображенского полка для усиления охраны особняка светлейшего князя Белосельского-Белозерского. Начальнику охраны объекта оказать полное содействие».

Все было правильно. Бумага, печать, формулировки. Яхонтов знал подпись коменданта, она была настоящей. И все же что-то было не так. Что-то неуловимое в этих людях вызывало у старого полковника внутреннее отчуждение. Может, их оружие? Слишком новое, вместо привычных винтовок — короткие автоматические карабины, которые Яхонтов видел только на картинках в военных журналах. Или, может, их броня? Полный комплект в штурмовом варианте. А еще их глаза, пустые и абсолютно безжалостные. Глаза волков, нарядившихся в овечьи шкуры.

— В чем дело, полковник? — голос лейтенанта был вежливым, но в нем была железобетонная уверенность. — Вы сомневаетесь в приказе коменданта? Или в указе самого Императора?

— Никак нет, ваше благородие, — проскрипел Яхонтов, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота. — Порядок есть порядок. Я должен доложить князю.

— У вас нет на это времени, полковник, — отрезал лейтенант. — Ситуация меняется каждую минуту. Открывайте ворота. Мы должны занять позиции по периметру.

Яхонтов колебался. Отказать — означало пойти против прямого приказа коменданта. Впустить — означало впустить в дом два десятка хищников, чьи намерения были ему совершенно не ясны. Он бросил взгляд на своих людей, охранявших ворота, Яхонтов уже пожалел, что не выставил полсотни. Ветераны, прошедшие не одну войну, но вооруженные обычными винтовками и револьверами. Против этих… шансов не было.

— Открывай, — скрепя сердце, отдал полковник приказ одному из охранников.

Тяжелая чугунная створка ворот медленно, со скрежетом, начала приоткрываться, впуская во двор бронеавтомобиль и следующих за ним гвардейцев. Лейтенант удовлетворенно кивнул и уже шагнул было внутрь…

И в этот самый момент над ночным Петербургом, над его крышами, каналами и площадями, разнесся звук, которого этот город не слышал со времен самых страшных наводнений. Резкий, пронзительный, режущий уши вой сирены. Он шел отовсюду — из репродукторов на столбах, из рупоров полицейских автомобилей, из персональных коммуникаторов, которые были у каждого состоятельного горожанина. Вой нарастал, достигая крещендо, а затем так же резко оборвался. И в наступившей звенящей тишине спокойный, властный, усиленный тысячекратно голос диктора, который невозможно было не узнать — голос главного спикера Государственной Информационной Системы, — произнес слова, от которых у Яхонтова замерло сердце:

«Внимание! Говорит штаб столичного округа Имперской Службы Безопасности. В столице вводится комендантский час. Повторяем, в городе нет ни одной части регулярной армии. Любые лица, находящиеся на улицах в военной форме, являются диверсантами и террористами. Охране всех государственных, частных и коммерческих объектов предписано открывать огонь на поражение без предупреждения. Повторяем, открывать огонь на поражение без предупреждения. Гражданам предписывается не покидать свои дома. Это не учения».

Последние два слова прозвучали, как удар молота.

Лицо лже-поручика исказилось от ярости. Легенда, такая безупречная, такая продуманная, рухнула в один миг.

— Огонь! — выкрикнул «лейтенант».

И в ту же секунду его гвардейцы перестали быть гвардейцами. Они превратились в слаженный, смертоносный механизм. Двое, стоявших впереди, не целясь, вскинули свои автоматы и дали по воротам две короткие, точные очереди. Охранник, который только начал открывать ворота, рухнул на брусчатку с развороченной грудью. Яхонтов, чудом успев отскочить, выхватил свой старый, верный револьвер.

Но было уже поздно. Диверсанты, действуя с нечеловеческой скоростью, ворвались в приоткрытые ворота. Автоматы, издавая незнакомый металлический лязг, выплевывали смерть. Охрана князя, застигнутая врасплох, падала один за другим, не успевая даже использовать винтовки. Яхонтов успел выстрелить дважды, целясь в грудь лже-лейтенанта, но пули лишь высекли снопы искр из его брони. А затем острая, обжигающая боль пронзила плечо, и он, выронив револьвер, упал на холодную брусчатку.

Диверсанты уже почти прорвались, бронеавтомобиль, ревя мотором, уже въезжал во двор. Еще несколько секунд, и они были бы внутри особняка…

Из темноты переулков, с двух сторон, беззвучно, как тени, выросли другие фигуры. Угольно-черные, закованные в матовую, поглощающую свет броню. Бойцы появились из ниоткуда и сразу же открыли огонь. Две штурмовые группы, по десять человек в каждой, взяли диверсантов в классические «огненные клещи». Автоматы заговорили в унисон, и звук их выстрелов был похож на яростный треск разрываемой стальной ткани.

Лже-гвардейцы, сами будучи хорошими стрелками, оказались в аду. Пули, которые без труда прошивали полицейские бронежилеты и броню гвардейцев князя, отскакивали от черной брони или просто сминали в лучшем случае, не причиняя видимого вреда. А вот пули пришедших на выручку бойцов в черной броне, без проблем преодолевали сопротивление защиты лже-гвардейцев.

Началась короткая, но невероятно брутальная бойня. Одна группа вела огонь на подавление, прижимая диверсантов к земле, не давая им поднять головы. Вторая в это время, короткими