Идеальный мир для Химеролога 12 - Олег Сапфир

Девушка позволила себе лёгкую, но абсолютно непробиваемую улыбку.

— Трогательная история. Но я ничем не могу вам помочь. Обойти очередь может только тот, кто получит личное одобрение самого кутюрье. Вам придётся проследовать в его кабинет.

— Отлично. Ведите.

Девушка тихо рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Вы не поняли. Это так не работает. Прежде чем я вызову охрану, чтобы проводить вас до дверей кабинета, я обязана предупредить вас о рисках.

— О каких рисках? Это же кутюрье, а не оголодавший медведь-мутант.

Она посерьёзнела.

— Начиная с даты основания модного дома, существует традиция: любой клиент может попытаться пройти в кабинет мастера с личной просьбой. За всё это время история знает ровно три успешных случая.

— Три случая? Зашибись конверсия, — я кивнул. — А что случилось с остальными? Их пустили на ремни для сумочек? Отдали в рабство шить пуговицы? Или закормили десертами до смерти?

Девушка поморщилась, не оценив юмора.

— Нет. Все, кто потерпел неудачу, получают пожизненный и безотзывный запрет на обслуживание во всех модных домах высшего эшелона Империи. Их заносят в чёрные списки. Поверьте, если бы не эта мера сдерживания, там бы уже стояла очередь от самой площади. Так вы готовы рисковать?

Я оттолкнулся от стойки.

— С удовольствием. Проводите меня к этому суровому властелину лекал и тканей.

Девушка пожала плечами и махнула охране. Двое здоровяков без лишних слов сопроводили меня по длинному полутёмному коридору к дубовым дверям. Я толкнул створку, шагнув в залитый дневным светом просторный лофт.

Внутри царил рабочий хаос. На полу громоздились рулоны ткани вперемешку со смятыми выкройками, а у стен теснились манекены с наколотыми лоскутами шёлка. Воздух густо пропитался запахом дорогой кожи, к которому постоянно примешивался аромат хорошего табака и едких химических красителей.

Сам хозяин обнаружился в центре помещения за большим стеклянным столом. Выглядел мужик весьма импозантно, однако обходился без лишнего эпатажа и вычурных расцветок. На нём была надета строгая жилетка, а шею обхватывал небрежно наброшенный шарф. Мастер задумчиво грыз кончик перьевой ручки, торопливо вычерчивая что-то на листе бумаги.

Услышав шаги, он оторвался от своего занятия. Взгляд кутюрье скользнул по моей помятой куртке, задержался на обычных джинсах, после чего творец откровенно поморщился.

— Посетитель? Занятно, — он вытащил ручку изо рта. — Молодой человек, вы, часом, дверью не ошиблись? Зал ожидания находится в другом конце здания. Слушаю вас.

Я подошёл поближе к столу.

— Да нет, это я вас слушаю. Уважаемый, как мне получить вашу долбаную шляпку без очереди? А то у меня уже стойкое ощущение, будто я тайком напросился на аудиенцию к Императору в бункер, а не зашёл купить обычную вещь для гардероба.

Кутюрье отложил ручку, сплёл пальцы и прищурился.

— Обычную вещь? Ты издеваешься? Мои творения — это искусство.

— Ну а как ещё можно назвать кусок материи, который носится на голове? — я пожал плечами. — Ваша шляпка не лечит переломы, не отражает направленный плазменный удар, не прячет ауру в слепую зону. И от стаи диких мутантов она точно не спасёт. Просто вещь с вашей красивой биркой. И да, я не коллекционер и не ценитель. Просто одна хорошая девушка, которая пашет на меня без выходных, очень любит такие блестящие и статусные штучки. Хочу сделать ей приятное, порадовать. Поэтому продайте мне долбаный шарф.

Мужик свёл брови на переносице.

— Ты же только что сказал про шляпку.

— Да хоть шарф, хоть сумку, хоть носки! — отмахнулся я. — Поверьте, я от этой вашей модной херни уже тупею на ходу. Мне просто нужно вынести отсюда что-нибудь красивое с вашим фирменным ярлыком и спокойно уйти работать. Продайте мне вещь.

Кутюрье вдруг громко рассмеялся.

— Какая самоубийственная наглость. Я очень сомневаюсь, что ты сегодня добьёшься своей цели, молодой человек. Но, похвально, что ты не боишься рискнуть пожизненным баном ради подарка сотруднице.

— Чем я рискую? Боюсь, что больше не смогу к вам прийти? Так я, честно говоря, и в первый-то раз сюда без особого желания зашёл. Огласите цену, и я пойду.

Мужик откинулся на спинку кресла.

— Так не работает, — он насмешливо качнул головой. — У меня есть излюбленное правило для таких вот… прямолинейных наглецов. Ты хочешь вещь вне очереди? Удиви меня.

— Удивить? — я устало вздохнул и закатил глаза. — Вы серьёзно? С высшими тёмными джиннами в Многомерной Вселенной общаться было проще и логичнее. Что за бред? Мы что, на шоу талантов?

— Не можешь? — кутюрье небрежно махнул рукой в сторону коридора. — Дверь там. Или начинай удивлять. Знаешь, обычно мне рассказывают сопливые истории любви. Или бьют себя в грудь, живописуя свои кровавые битвы в Диких Землях. Признаюсь честно: чужая кровь и чужая любовь меня трогают мало, но вдруг именно тебе каким-то чудом повезёт?

В этот самый момент в моём кармане завибрировал телефон.

Я достал смартфон и открыл сообщение от Леры:

«Вик, у меня тут крыша начинает тихо протекать. То пуделя рычат стихами, то принесли попугая-ипохондрика. Ты когда вообще соизволишь появиться на рабочем месте? А то я уже всерьёз присматриваю путёвку в отпуск на две недели. Мы вроде не договаривались, что ты свалишь в закат с концами!»

Между лопаток стало зябко. Торчать полмесяца без помощницы, лично разгребая поток проблемных питомцев и очереди их хозяев в приёмной, мне совершенно не улыбалось. Я живо обрисовал себе последствия такого шага. Стоит Лере сейчас плюнуть на работу и купить билет к морю, вся рутина моментально повиснет на мне. Придётся сутками висеть на телефоне, улаживать конфликты с трудными клиентами, отслеживать поставки медикаментов и возиться с графиками. Финансовые убытки пугали гораздо меньше риска заработать тик и окончательно поселиться в клинике. Допускать побег было нельзя.

Я сунул телефон обратно в карман. Желание шутить как-то разом пропало, заставив внутренне подобраться и снова сфокусировать внимание на собеседнике.

— Ладно, удивить так удивить, вы сами напросились. И что конкретно вас вообще удивляет?

Кутюрье снисходительно улыбнулся.

— Если учитывать тот факт, что я убеждённый эгоцентрик, — с лёгким превосходством ответил он. — Я с семи лет никогда ни по кому не плакал. Чужие проблемы, беды и войны меня