Наследник $$$ уровня 3 - Андрей Еслер

— Значит, просто связаться и предупредить? Без претензий?

— Именно. Просто цифры. Претензии пойдут в ход, если картина не выправится.

— Понял, сеньор. Утром же займусь.

— Действуй.

Я положил трубку. Разговор оставил осадок.

Сам по себе брак штука привычная, без него не живёт ни одно производство. Раздражала арифметика вокруг него. По договору изготовитель отвечает за качество лишь до определенного предела, существует процент погрешности, и всё, что в него укладывается, ложится на мой карман. Плата отбракована, деньги за неё уплачены, возвращать их никто не обязан. Мелочь на фоне оборотов, но из подобных мелочей убытки и вырастают.

Обиднее всего сравнение. У Даниэля отсев в разы ниже договорного допуска, хотя станки у него не новее и люди не из другого теста. Вся разница в отношении, тут управляющий прав.

Расторгать подряд из-за этого глупо. Рынок требует устройства, хвост у салонов не редеет, и день простоя обойдётся дороже любого отсева. Выбирать не приходится, работаем с тем, что имеем.

Но я решил понаблюдать за ситуацией. Дать подрядчику недели две на притирку, сверить свежие ведомости и по ним судить. Если кривая поползёт вниз, вопрос закроется без моего участия, а нет, придётся садиться с Аугусто за стол и решать по другому.

Придвинув ежедневник, я занялся подсчётом прибыли.

Выкладки радовали глаз. Каждый проданный аппарат приносит около тысячи песо сверх себестоимости, и из этой тысячи кормятся перевозки и торговые точки. Остаток выходит скромный, зато он капает ежедневно.

Тарифы интереснее. Владелец Вифона отдаёт за связь двести пятьдесят песо в месяц, и доля с этих платежей оседает у нас. Устройств на руках всё больше, значит, ручеёк со временем превратится в реку без единого нового вложения.

Столбики сходились в приятную картину. Расходы больше не съедали выручку, и на счету компании скапливалась солидная сумма.

Утром история получила продолжение.

Мария поднялась на террасу с газетой под мышкой, едва сдерживала улыбку.

— Свежий номер, взгляните, сеньор, — она положила передо мной раскрытые страницы. — Это надо читать целиком.

Издание оказалось из старых знакомых, «Мундо». Заголовки пестрили скандалами.

Автор колонки заставил меня присвистнуть.

'Эмануэль дэ Фуэго, специально для «Мундо»

Двадцать лет я отдал издательскому дому «Периодика» и знаю, кто в нём подписывает войны. Кампанию против Вифона дирижировал мой старший брат. Тайрон дэ Фуэго.

А теперь факт, ради которого писалась эта колонка. У «Виды» с первых дней был инвестор, поверивший в проект раньше всей Валентии. Его зовут Виктор дэ Фуэго, младший из сыновей Тайрона. Отец знал об этом с самого начала.

Человек, способный публично топить собственного ребёнка ради тиражей, не остановится ни перед чем. Вот она, истинная натура Тайрона дэ Фуэго. В доме моего брата не существует людей, существуют активы, и неудобные списываются без сожалений. Я знаю это лучше многих.

О самом устройстве скажу коротко: я держал его в руках, и газеты солгали вам в каждом абзаце. Пустое умирает само. Воюют с тем, чего боятся.

Сын построил будущее. Отец приказал его сжечь. Выводы делайте сами.'

Смеялся я в голос, распугав птиц в саду.

— Что вас так развеселило? — не поняла Мария.

— Всё, — я вытер выступившие слёзы. — Дядя сводит счёты с братом руками прессы и заодно гладит меня по голове. Оцени красоту, нас защищает изгнанный из семьи враг.

Работало всё ровно так, как и должно. Публике грызня корпоратов слаще любого разбора техники, и внимание на глазах переезжало с «Виды» на семейную драму. Давление ослабевало, это чувствовалось даже по тону вчерашних крикунов.

А вот шавки, что вьются вокруг «Периодики», разевать рот на моего отца не решились. Ни опровержений, ни ответных выпадов. Тема попросту сошла на нет.

К вечеру телефон сообщил о новом СМС. Сообщение пришло с незнакомого номера.

«Не благодари, не у тебя одного проблемы с семьей. П. С Вифон невероятно крут»

Отправителя вычислить труда не составило, я хмыкнул и убрал аппарат в карман.

* * *

Следующие три дня жизнь шла на два фронта.

Днём я занимался «Видой», мотался на предприятие и разбирал бумаги, которых меньше не становилось. Вечера принадлежали Катрин.

Мы уходили на дальний край пляжа, к лагуне, где вода до темноты хранила дневное тепло. Плавали наперегонки, и она неизменно приходила первой. Потом был секс на остывающем песке, неторопливый, со вкусом соли на её плечах.

Возвращался я на виллу на последнем топливе, падал в кровать без сил и мгновенно засыпал.

Фоном всё это время шли дурные отзывы о Вифоне. Первые жалобы я списывал на неизбежный шум запуска, у кого-то заедала клавиша, у кого-то барахлил экран. Штучные случаи, ничего пугающего.

Третье утро сломало картину. Ленту я открыл по привычке, ещё из-под одеяла, и остатки сна убрало разом. Счёт жалоб перестал быть штучным. Люди писали, что трубки дохнут, гаснут экраны, владельцы несут покупки обратно в «Аппаратос», и очередь у стойки возвратов грозила переплюнуть очередь за новинкой.

С постели я буквально вылетел. Катрин перехватила моё настроение с полувзгляда, ни о чём не расспрашивала, собралась за пару минут и села в машину рядом.

До цехов долетели за четверть часа. Даниэль встретил нас у входа, немного мятый и злой.

— Рафаэль уже копает, — доложил он вместо приветствия. — Со вчерашнего вечера из лаборатории не выходит. Возвраты я распорядился свозить к нему.

— Веди.

Лаборатория встретила запахом палёного лака. Инженер сидел над разобранной трубкой, рядом громоздились вскрытые корпуса. Он поднял на нас красные от бессонницы глаза.

— Нашёл, — глухо доложил Рафаэль. — Причина в плате. Материалы низкосортные. Дешёвка! Под нагревом дорожки ведёт, и трубка умирает. Стенд такое не ловит, дефект вылезает через несколько дней работы. Все погибшие платы привозные, наших среди них нет.

Внутри у меня щелкнуло, и, признаюсь, крышку сорвало.

— Да вы что все тут бл*ть сговорились, сначала Габино, потом этот старик, Мерино, — вскипел я.

Осёкся не сразу. Выпалил это на чистом русском, которого здесь не слышал никто и никогда. Злость дырявит любую маскировку. Невеста смотрела на меня удивлённо и очень внимательно, вопросов задавать не стала, но заметку, судя по взгляду, сделала.

Мария приехала следом за нами и влетела в лабораторию с папкой наперевес.

— Поставки с его завода оборвать, — распорядился я, чуть остыв. — Сегодня же. Ни одной привозной платы на конвейер.

— Тогда мы попадаем на неустойку, — она раскрыла папку. — Мы гарантировали загрузку линии