Бастард Императора. Том 34 - Андрей Юрьевич Орлов

— Да, — я тоже посмотрел на экран. — На планшете я не показал тебе события последнего времени, а лишь то, что это за планета и что тебя здесь ожидает. Но у нас буквально несколько дней назад была война. Сражались все, люди воевали с людьми, и по всей планете открывались тысячи разломов. Благо благодаря помощи союзников и силам моих четырёх империй нам удалось остановить весь этот хаос. Сразу после этого, а если быть точнее, ещё до окончания войны, решено было объединить планету под стягом одной империи, чтобы больше не было никаких войн между нами. Мой ученик и четверо остальных императоров отправились на… «переговоры», — я усмехнулся и кивнул в сторону экрана. — И, как видишь, вполне со всем управились.

— Ваш ученик…? — удивилась девушка.

— Да, я тебе о нём рассказывал. Вон стоит, — снова кивнул на экран, указывая на Гришу.

Мирика вновь посмотрела на изображение, задержав взгляд на парне, разглядывая его крайне внимательно. После моих слов она, кажется, ожидала увидеть кого-то другого: взрослого, сурового и желательно с таким лицом, чтобы никто не сомневался в богатом опыте переговоров…

Гриша же под это описание подходил разве что суровостью.

Кажется, Мирика вспомнила мой рассказ, потому что вдруг замерла и неверяще посмотрела на меня.

— Так ему же всего… — с шоком и придыханием произнесла она, так и не договорив.

— Верно, — я улыбнулся, почувствовав, как вместе с улыбкой внутри поднимается гордость за брата. — Он ещё совсем молод, но очень талантлив. И однажды о нём, да и не только о нём, будет знать вся галактика.

Мирика снова медленно перевела взгляд на экран, а я ещё несколько мгновений смотрел на Гришу.

Сейчас брат держался спокойно и уверенно, будто всё происходившее было для него привычным делом. Гриша вырос, и я с удовольствием замечал, насколько увереннее он стал, причём дело далеко не только в силе.

По красной ковровой дорожке к стоявшим внизу правителям я, уже переодевшись во всё белое, императорское, но на этот раз без плаща, шёл медленно и размеренно, как полагалось какому-нибудь человеку, который уже не первый год правит своими империями.

Правда, делал я это не потому, что наслаждался моментом, и уж точно не ради того, чтобы показать, какой я весь из себя «благородный». Просто этот момент, как и весь сегодняшний день, должен стать праздником. Праздником будущего объединения всей планеты.

Людям нужно видеть императора. Гордого и великого человека, на которого можно смотреть с восхищением и с уверенностью, что именно он должен вести их вперёд. Им требуется знать, что над ними стоит не просто сильный воин или добрый парень, а благородный из благородных, способный удержать то, что сегодня создавалось у них на глазах.

Хотя сам себя я таковым и не считаю.

Но выходить к людям с таким признанием сейчас было бы, мягко говоря, неуместно.

Правители стояли двумя шеренгами, внимательно следя за моим приближением. Все сохраняли неподвижность. Я видел, как один из мужчин чуть сильнее сжал пальцы, когда наши взгляды встретились, а затем заставил себя разжать их.

Дойдя до правителей, я остановился и посмотрел каждому в глаза, после чего слегка, скорее даже просто кивнув, склонил голову.

— Я благодарю каждого из вас за вашу готовность пожертвовать собственными амбициями ради того, чтобы наш мир стал един и процветал. Каждый из вас — великий правитель, и вместе мы сможем построить то светлое будущее, к которому и стремимся.

На лицах собравшихся почти ничего не изменилось, и всё же я заметил их удивление. Один из правителей на мгновение задержал на мне взгляд дольше остальных, во взгляде другого всё просто читалось.

Впрочем, они быстро взяли себя в руки и, склонив головы, прикрыли глаза, показывая смирение и готовность подчиняться.

Я пошёл дальше.

Не знаю, как именно Гриша заставил их подчиниться, а может, действительно сумел о чём-то договориться… Результат я уже вижу, а за подробностями следует обращаться к самому брату.

Моя фраза имела два смысла.

Я действительно ценю, что эти люди всё же приняли решение и сейчас стояли здесь, а не пытались развязать очередную войну. Но одновременно с этим мои слова всё же больше предназначались всем, кто сейчас смотрел трансляцию.

И правители это тоже поняли.

Я не ронял их авторитет перед подданными, выставляя проигравшими, которые подчинились одному человеку. Наоборот, я дал людям возможность увидеть в них разумных правителей, сумевших поставить благополучие своих стран выше личных амбиций.

С таким решением им и предстоит вернуться домой. И мне куда выгоднее, чтобы дома их приняли именно так. Чтобы в мире было единство, а не личное решение каждого поодиночке.

На площади сохранялось абсолютное молчание. Люди замерли вдоль дорожки, теснились за спинами друг друга и смотрели на меня, а я слышал, как мягко ступала моя обувь по ковру.

Добравшись до лестницы, начал подниматься по ступеням, уже видя смотревшего на меня сверху Гришу.

Он стоял чуть в стороне, выпрямившись и заложив руки за спину. Подойдя к нему, остановился рядом, не поворачиваясь к нему всем корпусом, и положил ладонь на плечо, чуть сжав.

— Ты отлично справился, брат.

Гриша не изменил выражения лица, однако я заметил, как едва дёрнулись его руки, когда он крепче сжал за спиной одну руку другой.

Убрав руку, я прошёл вперёд и остановился перед троном, после чего повернулся к смотревшим на меня аристократам и правителям. Гриша сделал два шага в сторону, чтобы во время речи не закрывать меня ни от одного объектива.

Внизу собрались далеко не все правители, но абсолютное большинство уже было здесь.

И те, кто теперь решит воспротивиться подобному решению или же системе, окажутся теми ещё глупцами. По сути, они станут врагами всего мира, потому что не захотят прекратить войны.

То, что происходит сейчас, уже можно назвать абсолютной победой.

Я обвёл взглядом площадь и заговорил:

— Я благодарен всем, кто сегодня собрался здесь, а также всем тем, кто сейчас сидит перед экранами и смотрит трансляцию.

Взяв небольшую паузу, посмотрел вдаль, туда, где среди людей виднелись дети, сидевшие на плечах у взрослых. Один из мальчишек держался обеими руками за голову отца и смотрел на меня с такой серьёзностью, будто от моих следующих слов зависело всё на свете.

— Я понимаю, что многим сейчас совсем не до этого. И прекрасно знаю, что после случившегося по всей планете продолжается траур, идут похороны и льются слёзы. Каждый переживает собственное горе, и порой уже не остаётся сил думать о ком-то другом… Но, понимая вашу боль, я всё же попрошу хотя бы на несколько минут забыть о ней. Потому что, как