Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Жду тебя у себя в покоях как можно быстрее.

— Уже спешу, княже.

Божий знак? Или волховские шутки, чтобы князя с войском из Киева к западной границе выманить? А Святополк тут и ударит?

Придётся сделать так, чтобы племянничек послужил, ведь войско польское точно через древлянские земли по старому тракту пойдёт. А из Новгорода пока успеют к Киеву вызванные войска подойти. Тут супостата и встретим, если он Илию одолеет по дороге. А если не одолеет?

…

Сделать из пернатого своего аватара у меня получилось только с третьего раза. Голубь сперва отказывался передвигаться, а потом всё-таки взлетел. Это было немного странное ощущение раздвоения сознания, когда я видел одновременно своими глазами и ощущал мир как птица. Будто в игрушке компьютерной надел шлем дополненной реальности. Причём сперва от ощущения полёта меня слегка подташнивало, пока не привык.

Дослушав диалог князя с десятником, которому я сам прям в руки прилетел, я успешно отключился от сознания голубя и встряхнул головой. Тошнота прошла, но головокружение ещё осталось.

И в этот момент у меня завибрировал переговорный амулет.

— Уже спешу, княже, — ответил я Ярославу и усмехнулся. Похоже, сработало всё как надо.

Мысли Ярослава Ника читать пока так и не научилась, но предугадать основное направление их я мог и без неё. Если бы я просто заявился к нему и сообщил о том, что мои люди видели войско поляков и сообщили мне по амулету, это вызвало бы точно какое-то недоверие. А вот явление голубя от третьего лица вполне вписывалось в некую мистическую картину этого мира.

…

В покоях великого князя, кроме нас двоих, никого не осталось. Дверь за дружинником закрылась, и Ярослав ещё раз посмотрел на берестяной клочок, который держал в пальцах, будто надеялся, что буквы на нём за это время как-нибудь изменятся.

— Это ты подстроил? — спросил он без обиняков. — С голубем.

— С каким ещё голубем? — вполне искренне удивился я.

Ярослав поднял на меня взгляд, помедлил и вдруг усмехнулся краем рта:

— Живой голубь. Сам влетел ко мне в горницу. Сам дался в руки. А к лапе береста привязана. «Болеславъ с вельмимъ воиньствомъ нападе на Берестье. Идутъ на Кыевъ. Мирославъ».

Я даже брови поднял.

— Голубь?

— Вот и я о том же, — буркнул князь. — Я про ворону волхва Святослава слышал. Но чтобы голубь… В Писании Господь, обернувшись голубем, снизошёл на Христа после крещения. — Он перекрестился. И я тоже. — И у римлян я слышал когда-то в древности голубями послания отправляли. А тут вот ко мне прилетел. Только я не люблю в таких делах на одну бересту полагаться. Особенно когда она сама в дверь прилетает.

— Это правильно.

Я снял с груди переговорный амулет, сжал в ладони камень и негромко позвал:

— Драговир, слышишь меня?

Несколько мгновений было тихо, потом из амулета донёсся знакомый голос, чуть хриплый, будто на ветру стоял:

— Слышу, княже.

— Что у вас?

— Только что передовой дозор вернулся. Видели на дороге людей из Берестья. Бегут с семьями и скарбом. Говорят, польское войско к границе подошло, венгры и немцы впереди идут.

Я покосился на Ярослава. Тот слушал, нахмурившись, уже без всяких сомнений.

— Понял тебя, — сказал я. — Держи людей в готовности.

— Есть, княже.

Связь оборвалась.

— Ну вот, — проговорил я. — Теперь и без голубя всё сходится.

Ярослав медленно кивнул и убрал бересту за пояс.

— Выходит, началось.

— Началось, — подтвердил я. — И встречать его лучше не под Киевом.

Он посмотрел на меня внимательно, будто прикидывал, насколько я сам понимаю, что предлагаю.

— Хочешь сам идти?

— Не хочу, а должен, — ответил я. — Это моя земля у него на пути. Моё княжество. Мне и встречать. Если князь сам свою землю не оберегает, грош ему цена.

На этих словах Ярослав чуть заметно улыбнулся. Не насмешливо, а скорее с каким-то усталым одобрением. Видимо, для него это и правда звучало слишком уж пафосно, по-молодому и прямо. Но спорить он не стал.

— Что ж, — сказал он. — Иди. Собирай войско и держи старый тракт. А если не сдюжишь один — сразу зови меня по этому твоему амулету. Помощь дам.

— Запрошу, если понадобится.

— Вот и ладно.

Он шагнул к окну, прислушался к гулу города за стенами и добавил:

— Тогда завтра после заутренней объявим народу. И про врага, и про сбор войска.

А следующим утром над Киевом тяжело и гулко ударил вечевой колокол.

…

— А скажут, что ты струсил и за стенами киевскими спрятался, а племянника молодого, самим Господом обласканного, на убой послал, — митрополит Феофилакт принимал исповедь у князя Ярослава и не мог не возмутиться его мыслями, высказанными вслух.

— Илия — князь и воин. С чего бы кто-то сказал, что я его послал, если он своё княжество защищать уйдёт.

— Ловко ты придумал, княже, но Господь всё видит! Ибо если намерения твои чисты и ты лишь о благе народа твоего думаешь, то воздастся тебе не только по делам, но и по помыслам твоим.

— Истинно так, владыко, — Ярослав перекрестился.

— Ступай тогда с Богом, — митрополит перекрестил князя, и тот вышел из Десятинной церкви в сопровождении своих ближних дружинников.

…

Толпа перед церковью собралась большая. Никто не ожидал, что в пятницу утром вдруг ударит колокол и князь будет сам выступать перед народом. Обычно для объявления его воли на площадях глашатаи орали. А тут вдруг сам князь к народу вышел. Не иначе, случилось чего.

Я стоял рядом с ним и внимательно оглядывал толпу на предмет провокаторов. Но Ника и так за ними следила, и уже шестеро лежали в отключке. Я было испугался, что их толпа раздавит, но вроде обошлось. Вытащили их добрые люди и сложили на краю площади. Заниматься их реанимацией никто не спешил. Дышат — и ладно. Тут князь сейчас говорить будет. И всё внимание народа было приковано к нему.

Ярослав шагнул вперёд, поднял руку, и гул на площади начал понемногу стихать. Не сразу, конечно. Кто-то ещё переговаривался, кто-то тянул шею, пытаясь разглядеть князя получше, кто-то продолжал креститься, не понимая, с чего вдруг среди дня всех колоколом созвали. Но вскоре стало тихо, слышно было только, как где-то сбоку заревел ребёнок.

Великий князь обвёл народ тяжёлым взглядом, помедлил немного и заговорил громко, но без надрыва, вроде как не для красоты, а по делу.

— Люди киевские! Слушайте слово моё.

Толпа ещё чуть шевельнулась, но уже внимала.

— Пришла ко мне ныне весть недобрая. Войско польское с князем Болеславом перешло рубеж у Берестья