Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов

— Было не заперто. И я невольно подслушал ваш разговор с его милостью о его намерении вас отослать. Так что вы имеете в виду под бесполезностью? Может, я помогу?

Шарлотта покачала головой.

— Я благодарна вам, но вы не поможете мне стать ученицей всемогущей Николь-Астры. Я не смогла ни разобраться с электричеством, ни с халумарским зеркалом, ни тем более поймать даже слабейшего духа. Увы, добрый баронет, вы мне не помощник.

Максимилиан закусил губу, словно решал сложную загадку, а потом осторожно сел на соседний стул.

— Соглашаетесь, — прошептал он и положил свою руку поверх ладони Шарлотты. Его пальцы осторожно сжали её кисть. От его дыхания дрогнули язычки пламени на свечах. Задрожали тени на стенах и плотно запертых ставнях.

В тишине, пахнущей волшебством от хрустального шара, плавленым воском и розовым маслом, были слышны звуки снаружи, особенно мерное урчание «гиниратира». А девушка уставилась на баронета.

Она же женщина, она должна быть сильной. Пусть нежные юнцы проливают слёзы. Ей нельзя.

И Шарлотта из последних сил сдерживала тяжёлые солёные капли, норовящие предательски возникнуть на глазах.

— Почему?

— Потому что всё можно решить там. Ток и тинифоны — это мир халумари. И чтобы его понять, надо окунуться в этот мир, — проговорил Максимилиан.

— А нечисть? — едва выдохнула юная волшебница.

— А нечисть отсюда никуда не убежит, моя драгоценная. Я всё придумал. Я помогу. Я подскажу. Всё только к лучшему.

Баронет встал, улыбнулся и показал на дверь.

— Пойдёмте. А то барон осерчает, и задумано будет сложнее добиться во много крат.

Шарлотта ещё мгновение глядела на рыжего юношу, а затем вскочила, в одно мгновение оказалась рядом с ним, чмокнула в щеку и кинулась к кровати собрать вещи и собраться самой. Мимоходом схватила со стола волшебный шар.

Не более чем через два момента она уже стояла одетая, с перевязью и со шпагой, в шляпе и сапогах, в платье, плаще и наплечниках. А ещё с большой сумкой через плечо и вязанкой книг в левой руке.

На груди блестел знак крысоловки, а под незастёгнутым воротом платья виднелась халумарская «фуболка».

Девушка вздохнула и бодро, словно и не было недавней печали, подняла правую руку и щёлкнула пальцами.

— Нокс!

И за её спиной разом погасли свечи.

Глава 11 Все планы насмарку

— Бездна, Николь! — сразу с порога в зал взорвалась проклятиями Старая Прачка, гремя сапогами по только что натёртому до блеска паркету.

— Что⁈ — оторвавшись от документов и кинув на стол раскрытый свиток, рявкнула высокопоставленная ведьма.

— Представь себе! Эти наглецы убили ещё одну из наших ворон! — прокричала, не обратив на недовольство Николь-Астры никакого внимания, начальница стражи. Она по обыкновению опёрлась вытянутыми руками о край стола, и даже когда глава совета гильдии недовольно поглядела на Старую Прачку, даже не обратила на то внимания. И во взгляде Астры, с её поползшими на лоб бровями и покачиванием головы, читалось «ой, тупа-а-ая».

— Видящая жива? — уточнила вместо этого высокопоставленная волшебница.

— Жива, хоть и выжжена до полного лишения магии. Это война!

— С кем? — начиная закипать, процедила Николь-Астра.

— С тем, кто убил!

— Линда, угомонись!

Женщины замерли, сверля друг друга взглядами.

Холодная Астра нарушила молчание первой: а то Старая Прачка взорвётся, и опять будет много шуму.

— Я долго думала и написала в орден. Сюда для дознания прибудет лично её высокопреосвященство глава инквизиции.

Линда несколько раз неровно стукнула костяшками пальцев по столу, затем развела руками.

— Придётся ждать сто лет. Глава приезжает, только если дело касается августейших особ. Да и вообще, приличные люди не пишут письма! Приличные люди мстят за обиду лично! Втыкают кинжал в брюхо или подсыпают яд!

Начальница колдовской стражи опять опёрлась на край стола, гневно запыхтев.

И Николь-Астра медленно встала, вытянула из ножен на поясе волшебную палочку и неспешно ткнула ею в тыльную сторону ладони Линды.

— Больно! — скривилась Старая Прачка, перехватив свободной рукой палочку Астры посередине. Но глава совета надавила ещё сильнее.

— Ответь. Ты сама лично поедешь травить вторую по влиянию ведьму Королевства?

— Ай, больно! Пусти! Проткнёшь руку!

— Мне эта смутьянка тоже не по нраву. Я тоже хочу её убить. Но в своей жадности и тупости, полагаясь только на знатный род и непомерную спесь, она допустила детскую, непростительную для особы её уровня ошибку. Она доверилась не тем. И я дала её высокопреосвященству расписку в сто двадцать тысяч золотых и послала тридцать тысяч авансом, что дознание пройдёт быстро и честно, ибо я невиновна! И я хочу, чтоб это огласили в каждом селе, на каждой городской площади королевства! Я хочу увидеть, как эту наглячку за чёрную магию посадят на кол, а потом под этим колом разведут медленный огонь! И не приведи Небесная Пара, хоть кто-то кинет сырых веток, чтоб тварь задохнулась от дыма раньше, чем испечётся до хрустящей корочки! Она недостойна быстрой смерти!

Николь-Астра отрывисто вздохнула и убрала палочку.

Линда тут же схватилась за руку, на которой остался побелевший отпечаток.

— Ясно. Злая ты, — проронила Старая Прачка, потирая руку, а потом кивнула на окно. — В Керенборг прибывает графиня да Сандра.

— Зачем? — нахмурилась волшебница.

Старая Прачка ещё ласковее потёрла ушибленное место и мстительно ухмыльнулась.

— Свататься к халумарскому барону. Не ты одна такая умная. Герцогиня да Айрис тоже не пуста головой.

— В бездну! — воскликнула Астра, обрывая Прачку, и стала размышлять вслух, сосредоточенно бегая глазами по столу со свитками и письменными принадлежностями. И чем дальше говорила, тем больше в голосе закипало негодование: — Да Айрис наверняка прознала, что пришлые предпочли бы на троне ее, а не герцогиню да Берту, которая в ответ тоже не жалует пришлых. Да Айрис решила закрепить симпатию политическим браком. Графиня да Сандра, как ты знаешь, ее фрейлина. Графине приказали сосватываться, чтоб устранить неучтёность в борьбе за трон. А графине есть что предложить. Она держит половину портов южного Галлипоса. И даже если барон откажет, сам знак внимания многого стоит.

Астра стиснула зубы и кулаки. А свечи на столе сами собой вспыхнули и горели столько ярко, что воск закипел, как вода в котле, разбрызгивая в разные стороны. Словно в этот жар вылилась вся ярость волшебницы.

—