Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин

Я перечитал трижды, но самое неприятное обнаружил в самом низу. Подготовка лыжников стояла через сутки вечером, как раз именно тогда, когда у меня проходили занятия в РУДН. Это явно не совпадение.

Первой реакцией почему-то была даже не злость. Я принялся искать этому нормальное объяснение, прекрасно понимая, что Капустин устроил всё это нарочно. Однако мне до сих пор не верилось, что замзавкафедрой настолько точит на меня зуб. После ситуации в спортзале с пьяным отцом Воробьёва я подумал, что на этом Капустин решит закопать топор войны, но нет…

Пётр Семёнович решил идти до конца…

— Здорово, Смирнов, — раздался голос сбоку. — Чего это ты стахановцем внезапно заделался? На рекорды решил пойти? Или денег не хватает, и цепляешься за всё подряд?

Я обернулся. Возле двери стоял Виктор Павлович, с которым разговаривал вчерашним вечером. Он стоял с кружкой кофе в руках и с интересом разглядывал стенд с расписанием.

— Очень смешно, — сдержанно ответил я. — Чего это на Капустина нашло?

Мужчина сделал глоток кофе и пожал плечами.

— Может, видит в тебе что-то? Заместителя себе растит? Ты в последнее время и без помощи Петра Семёновича довольно активный. Так чего ты так удивляешься?

Ага, конечно… Скорее, в могилу пытается загнать.

— Активный, — согласно кивнул. — Но это не просто повышение нагрузки, сами посмотрите. Это приговор!

Я ещё раз посмотрел на даты лыжных тренировок и убедился, что Капустин составил такой график не просто так. Если всё это действительно моё, то речь шла далеко не о паре дополнительных часов. Подготовка к одной только спартакиаде могла сожрать несколько полноценных дней, если туда входили заявки, расписание залов, судьи и вся остальная организационная возня.

Нет, слишком уж аккуратно всё совпало. Однако устраивать скандал посреди кафедры я не собирался. Сначала хотелось услышать объяснения от самого человека, который и поставил подпись под всем этим расписанием.

— Пойдёшь к Капустину? — спросил коллега из-за спины.

Я кивнул.

— А что мне ещё остаётся? Пойду и буду надеяться, что всё это какая-то большая ошибка.

— Удачи, — спокойно пожелал мне Виктор Павлович и отправился по своим делам как ни в чём не бывало.

Возле двери кабинета замзавкафедры было пусто. Я остановился, постучал и, не дожидаясь разрешения, вошёл. Капустин сидел за столом. Перед ним стояла вечная кружка с чаем, рядом лежала стопка каких-то ведомостей, а очки сползли почти на самый кончик носа. Если бы не свежий график на стенде, можно было решить, что ничего необычного не произошло.

— Входи, Смирнов, — ухмыльнулся он. — Ни в чём себе не отказывай.

Я подошёл к столу и положил перед ним лист с расписанием, который бесцеремонно сорвал со стенда и захватил с собой.

— У меня есть пара вопросов касаемо новой нагрузки.

Капустин для вида посмотрел на лист, будто понятия не имел что на нём, а затем взглянул на меня.

— А что именно с ней не так?

— Здесь две дополнительные группы, подготовка лыжной команды, спартакиада, выезд, дежурства и часть отчётности, — спокойным голосом произнес я.

— Всё верно, — не менее безмятежно ответил Капустин.

— И всё это на мне?

Пётр Семёнович взял документ и внимательно прошелся по строкам.

— Ну, этот документ, который, кстати, должен висеть на стенде, говорит, что да.

Я несколько секунд молчал, ожидая от него адекватного объяснения, но Капустин тем временем совершенно невозмутимо взял кружку с чаем и сделал глоток.

— Пётр Семёнович, — начал я. — Но это вдвое больше того, что было ещё неделю назад.

— Ты молодой специалист, — спокойно кивнул тот. — Работоспособный и, насколько мне известно, весьма инициативный, так что разберешься. Такой потенциал грех закапывать.

Я сразу понял, куда он ведёт, но говорить вслух пока не стал.

— При чём здесь инициативность?

— Как раз и при том. Тебе недавно повысил оклад Игнатов. Он же лично отметил твою работу, хвалил кружок, исследования и в целом участие в жизни университета. Было бы странно после этого продолжать относиться к тебе как к вчерашнему выпускнику. Так что молодец, Смирнов, растёшь!

Он аккуратно поставил кружку и уткнулся в какие-то бумаги.

— Повышение оплаты предполагает и повышение ответственности, — добавил он уже не глядя.

— Но не настолько же!

Капустин едва заметно улыбнулся.

— Сам же хотел профессиональный рост, так что вот он как раз.

Сказал он это так спокойно, то придраться оказалось буквально не к чему. Я подтянул к себе лист и указал на несколько строчек.

— Вот эти дни, по вечерам. Вам прекрасно известно, что в эти дни у меня занятия в РУДН.

— Знаю, — всё так же безмятежно ответил он. — Но это не означает, что тебя освободят от прямых выполнений своих обязанностей в МГТУ, Смирнов. Ты за них всё же деньги получаешь, а твоя самодеятельность — это твои проблемы.

Капустин поправил очки и снова принялся листать ведомость, будто наш разговор уже начал ему прилично надоедать.

— Даже если перенести сами тренировки, — продолжил я — спартакиада требует подготовки. Заявки, команды, расписание, документация и только потом выезд. В общем, я физически не успеваю нормально заниматься на курсах.

— Алексей Николаевич, — вдруг перебил он. — Ваше дополнительное образование проводится по направлению кафедры?

— Нет.

— Тогда, может, университет оплачивает обучение? — спокойно спросил он. — Или вас туда командировали?

— Пётр Семёнович…

Капустин развёл руками.

— Тогда о чём вообще может идти речь? Это ваше личное решение. Если вы хотите по вечерам учиться, ходить в театр или собирать модели самолётов — пожалуйста. Однако кафедра не обязана перестраивать рабочий процесс исключительно под ваше свободное время.

— Но вы же знали о курсах заранее! — продолжал настаивать я, будто это что-то изменит.

— И что? — спросил мужчина и его голос впервые прозвучал ехидно. — Пока ваше обучение не мешало работе, меня