Жребий - Алевтина Александровна Онучка

— А! — заорал от бешенной ревности Ромка, чувствуя как иглы жгучего холода раздирают его изнутри, прогоняя хладной болью безумие проч.

Он один. Он в гробу. Он вспомнил — нужно продержаться лишь сутки. Сутки, и он станет её мужем. Пусть так, но его желанная женщина станет принадлежать ему. Только ему. И он оторвёт те руки, что ласкали её тело. Он разорвёт тот рот, что целовал её грудь. Он открутит тот член, что посмел войти в её задницу. Он смоет её позор его кровью. Он восстановит ей честь. Он будет вечно с ней.

Женский вопль ворвался в его планы, возвращая в реальность. Зрение прояснилось. Свет. Откуда-то в гроб проникал тёплый свет. Быстро нашел взглядом источник. Просвет, словно оставленный специально между сваленными трупами. А в нём виднеется огромный костёр, его языки пламени взмывают к ночным небесам облизывая гроб, стоящий на возвышении.

— Жанна, — сразу догадался Роман. В том гробу его Жанна. Его желанную женщину сжигают заживо на костре? Нет, странный, жуткий холод вновь возвращает здравость рассудку и острая порция хладных иголок, разрывает его тело изнутри. Она же до полудня должна стать его супругой. Нет. Значит её не сожгут. Возможно, сжигают что-то другое вокруг её гроба, так же, как его почти закопали в общей могиле.

Нет. Они перетерпят. Они выживут и завтра станут супругами. Он начал мечтать о завтрашнем дне, отрешаясь от ужасной реальности. Так размечтался, что не заметил как распахнул свои двери его внутренний мир и выплеснулся наружу из его тела.

— Жрец! Жрец! — заметив появившийся образ внутреннего мира жертвенной дани, закричал часовой чур, дежуривший у гроба. — Скорее сюда, с жертвенной данью что-то происходит.

Жрец явился по первому же зову и увидев проявляющийся духовный мир, довольно заулыбался.

— Не переживай. Всё идёт даже лучше чем задумывалось. Сами высшие силы дали добро на появление в этом мире смертоносного семейства. Только посмотри какой необычный внутренний мир у нашего будущего смертоносного супруга. Неудивительно, что он так легко проходит ритуал мнимой смерти.

Чур согласился. Мир у смертного человека был весьма своеобразный и носил отпечаток безумия. Не сильного, так, больше напоминавшее наваждение или одержимость. И этой одержимостью была его будущая супруга, ведь в одной стороне Ромкиного мира, на небосводе, где зарождается рассвет, то и дело появлялись будоражащие образы. Видения того как какой-то молодой тигран наслаждается телом девушки.

А на другой стороне небес, окрашенных цветами яркого заката, то и дело появлялись другие образы в которых Ромка разнообразными жестокими способами, всё убивал и убивал того самого тиграна. А вокруг разливался океан разума, который то покрывался странной мутью, поднятой со дна, то становился кристально чистым и прозрачным. Посреди океана разума, простирался пустынный континент, покрытый редкими пучками примитивной травы. И в самом центре континента росло молодое дерево Ромкиной жизни. Скрюченное, покалеченное, но живое и упорно растущее.

— Только посмотрите насколько талантлив и перспективен будущий смертоносный супруг, — ещё шире улыбаясь молвил жрец. — Он далеко пойдёт и неизбежно станет нашей гордостью. — Внимательно присмотритесь к его древу жизни. Видите? Прямо сейчас, на наших глазах на нём растёт ветвь мёртвых. И ещё какая! С ледяными листьями вместо листьев!

— Хотите сказать, что прямо сейчас, лёжа там в гробу, он вот так запросто, взращивает меридиан смерти? — удивился один из чуров.

— Ну, не «вот так запросто». Я поспособствовал этому, вложив ему в уста особую пилюлю, провоцирующую рост именно этого меридиана. Но честно сказать, положил только для порядка. Ведь это часть ритуала мнимой смерти. Даже не надеялся, что пилюля так замечательно подействует на низко ранговую дань, — признался жрец. — Но всё сработало наилучшим образом. Меридиан хладных смертей растёт, а вместе с ним последователь пути мёртвых появляется в этом мире. Как замечательно. Мы превзошли все ожидания высших сил и самого владыки мёртвых.

Вдруг на всех обрушилась тишина. Жанна перестала вопить и из её гроба, утопающего в языках пламени выплеснулся наружу ещё один образ внутреннего духовного мира.

— О, высшие силы! Да благословятся ваши имена, — взмолился жрец падая на колени и вознося руки к звёздным небесам.

Чуры не обратили на него внимания. Оба хранителя границы миров полностью сосредоточились на созерцании необычного духовного мира девушки. Её океан разума был холоден и спокоен, поражая своей безмятежностью. На её закатных небесах то и дело появлялись образы воспоминаний в которых к ней всё тянулись и тянулись мужские руки, к ней тянулись мужские губы, а духовный мир пылал белым пламенем в котором сгорали эти образы. Горел весь континент пытаясь сжечь небеса с неприятными воспоминаниями об унижениях. Только древо жизни стояло посреди этого пламенного ада живым и здоровым и на нём разрасталась новая, мёртвая веточка с пламенем вместо листьев.

— Аз буоги виеди добро есть есмь живот, — прошептал жрец и словно отдал команду. Со всех сторон к духовным мирам потянулись неупокоенные души жаждущие искупления и перерождения. Вначале сотни душ кружили вокруг распахнутых миров, словно присматриваясь к ним, затем разделились на две группы. Одни, те что при жизни были мужчинами, начали кружить вокруг духовного мира Романа, а те что при жизни были женщинами, закружили вокруг духовного мира Жанны.

И тут, что-то испугало неприкаянные души, они почувствовали мощный всплеск мёртвой энергии и разлетелись кто куда, скрыли своё присутствие, словно их тут и не было. Энергетический всплеск повторился, потом ещё раз и ещё, промежутки времени между ними всё сокращались и сокращались, пока из глубин мира мёртвых не явилась пара древних призраков.

Жрец едва заметив их сразу понял, эти два призрака слишком долго отбывают наказание, слишком долго ищут искупление, так долго, что уже потеряли свою память, утратили свой прежний облик. Одно было ещё ощутимо, призраки не утратили признаки своих полов. Один ещё помнил — он женщина, другой тоже знал — он мужчина. И оба эти существа без раздумий вошли в духовные миры ребят, и немного освоившись, издали какие-то неизвестные жрецу энергетические сигналы. Он не знал, что они означали, но был уверен в одном — эти сигналы могут слышать только неприкаянные и оказался прав.

На их зов прилетело несколько неприкаянных душ сотканных из стихии ветра, каждая из которых была когда-то живым, разумным жителем галактики, но погибшего, и при жизни свершившего бесчисленные злодеяния и его наказали поиском искупления. Эти духи так давно блуждали по междумирью в поисках спасения, что забыли кто они, кем были