Таксист из Forbes 5 - Ник Тарасов

Самая скучная слежка в его карьере, надо думать.

Я свернул на Ворошилова, и джаза в голове не было — но настроение всё равно держалось ровное. Три звонка с утра, омлет с беконом, новый транш на вкладе, ботинки, которые не текут, и три кольца наблюдения за спиной.

Неплохо для одного утра.

К «Диагносту» я подъехал в начале одиннадцатого. Солнце уже разогнало утреннюю серость, на бетонной площадке перед боксами подсыхали лужи, и от них поднимался лёгкий парок. Возле бокса стоял Палыч, видно, что только подошел — с пакетом из пятерочки в руках и при моём появлении обернулся.

— О, Геннадий. Доброе утро.

— Доброе, Игорь Палыч.

И я вдруг ему обрадовался. Без причины, просто так. Сухонький дед в старой клетчатой рубахе, поверх — синяя жилетка, на носу очки в роговой оправе, перемотанные на дужке синей изолентой. Интерфейс мягко подсветил его ровным жёлто-золотистым теплом, без единой серой нотки. Он мне тоже радовался. И не только мне — он смотрел на свои боксы, на новую вывеску, на снующих внутри Диму с Мишей, и в нём светилось тихое удовлетворение человека, чьё хозяйство наконец-то приносит пользу, а не стоит в запустении.

— Палыч, у меня к тебе пара вопросов есть.

— Дак спрашивай, чего ж не спросить.

— Пойдем внутрь.

Мы зашли в бокс. Толян с Серегой увидев нас кивнули, каждый был занят своим делом. Мы с Палычем зашли в подсобку.

— Ты соседей по боксам знаешь? Которые тут вокруг.

— Конечно знаю. — Он усмехнулся, и сетка морщин разбежалась к вискам. — Мы ж тут все вместе кооператив открывали, лет тридцать назад. Гаражный. Я тогда ещё на «Металлисте» работал, ведущим инженером. Молодой был, шустрый. — Он махнул рукой. — А потом кто разъехался, кто помер, кооператив развалился. Каждый свой кусок земли приватизировал. Кто-то до сих пор в аренде сидит, не переоформил, ленится. Но людей знаю всех. Да ты сам глянь. — Он кивнул на ряд построек за моими боксами. — Дунь — и сложатся. Стоят, ржавеют. А в чём вопрос-то?

— А вот про те и спрашиваю. — Я кивнул подбородком. — Которые рядом с моими. Штуки четыре-пять.

Палыч прищурился, посмотрел на меня поверх очков.

— Про те, что на ладан дышат, говоришь? — Он хмыкнул сам себе. — Чую мысль у тебя какая-то важная, Гена… Пошли-ка чайку бахнем. Стоя такое не обсуждают.

— Ну пошли.

* * *

В подсобке я заварил два чая — ему покрепче, как он любит, себе послабее. Сахар Палыч сыпал от души, три ложки, и долго звякал ею о стенки эмалированной кружки. Я подождал, пока он сделает первый глоток.

— Так вот, Палыч. Думаю я расширяться.

— Это я уже понял. — Он поставил кружку на колено. — По глазам твоим понял ещё месяц назад. Шиномонтаж запустил, оборудование космическое завёз. Тесно тебе тут будет скоро.

— Будет. — Я кивнул. — Гараж твой я не трогаю, знаю, что продавать не хочешь, и не прошу. А вот соседние, если сгодятся… Мне их под себя забрать, переоформить по-человечески и сделать один большой ангар. На несколько въездов. Чтоб и ремонт, и диагностика, и шиномонтаж — всё под одной крышей, но в разных зонах.

Палыч слушал, кивал, дул на чай.

— А тебе, — продолжил я, — думаю долю выделить. Чтоб по-честному. Земля-то всё равно твоя рядом, и ты тут хозяин с тридцатилетним стажем. Или в штат оформить, платить как за аренду плюс сверху. Как сам захочешь. Порешаем же?

Он молчал с минуту. Смотрел в кружку, потом на меня. В ауре у него ходило что-то тёплое и неторопливое — он не торговался, он просто переваривал, что его дряхлое железное хозяйство кому-то всерьёз нужно.

— Порешаем, Гена. — Он наконец поднял глаза. — Ты мужик правильный. Вижу, что не кинешь. За месяцы эти насмотрелся, как ты дела ведёшь. — Он отхлебнул. — С теми гаражами я тебе помогу. Кто хозяева, к кому идти — всё расскажу. Половина и рада будет сбагрить, им эти развалины как чемодан без ручки.

— Вот и хорошо.

— А ещё какой вопрос был? Ты ж сказал — пара.

Я отставил кружку.

— Ты не знаешь, есть на примете мужики по крышам? Кровельщики.

— По каким крышам? — Палыч сдвинул брови. — Тут? У боксов?

— Да нет. Обычной. Дом перекрыть. Точнее, над сенями перестелить, подтекает.

Палыч задумался всерьёз. Снял очки, протёр их полой рубахи, снова надел.

— Знаешь, а есть. — Он покивал. — Только они тульские. Не знаю, поедут ли в Серпухов, далеко им. Тебе проще на «Авито» какое поискать, тут полно объявлений. Только смотри, отзывы у живых людей спрашивай. Позвони заказчикам прежним, расспроси, как сделали, не текёт ли потом. А лучше съезди да глянь работу вживую, на фотках любой дурак красиво нарисует.

Я поставил кружку на стол.

— Палыч, погоди. Так мне как раз под Тулой и надо.

Он удивлённо поднял голову.

— Под Тулой?

— Бабушка там живёт одна. Как раз километров двадцать от Тулы.

Палыч помолчал, переваривая, потом полез в нагрудный карман жилетки за телефоном. Кнопочный, старый, с поцарапанным экранчиком. Он долго тыкал в него корявым пальцем, листал контакты, шевелил губами.

— Вот. — Он повернул ко мне экран. — Жилин. Пётр Иванович. Звони, скажи, что от Палыча. Семья. Знаю их лет двадцать. Отец и два сына. — Он назидательно поднял палец. — Делают чисто. Хорошо делают, как для себя. Не халтурят, за копейкой не гонятся.

— А по деньгам как?

— По-божески. Газель своя, металл берут оптом, в Туле у них знакомый на базе сидит, без накруток отпускает. С тебя — материал по факту да работа по человекодням. Там сам с Иванычем перетрёшь, он мужик честный, лишнего не возьмёт.

Я переписал номер себе в телефон.

— Спасибо, Палыч.

— Да на здоровье. — Он допил чай, крякнул, поднялся. — Бабушке-то крышу починить — святое дело.

Я вышел из подсобки на воздух, набрал Жилина. Тот ответил на третьем гудке — голос густой, неспешный, с этой особой деревенской основательностью, когда человек сначала доделывает дело руками, а потом уже подносит трубку к уху.

— Алё.

— Пётр Иванович? Здравствуйте. Я от Игоря Палыча, по поводу крыши.

— А, от Палыча. — Голос потеплел. — Здравствуй. Чего у тебя?

Я объяснил. Дом в Дубках под Тулой, перекрыть над сенями. Площадь примерно тридцать квадратов. Старый шифер, обрешётка, судя по всему, уже подгнила. Хочу капитально, на