Крепость - Артем Каменистый
— И в чём же твой интерес? У тебя что, не хватает людей? Чем для тебя ценна горстка беглецов?
Я покачал головой:
— Вы совершенно не понимаете некоторые очевидные факты. Это ведь благородные особы, причём южане, у них есть полезные умения, неизвестные на севере. Например, там пара мастеров урожая с навыками для выращивания кое-каких специй, которыми у нас не занимаются. С помощью таких спецов даже на скудных почвах севера можно обеспечить урожаи культур, которые там сейчас неизвестны. Нет смысла, они там не растут, приходится покупать у южан через перекупщиков по бешеным ценам. Плюс есть несколько неслабых стихийных магов, которых не придётся с нуля выращивать. Обеспечу им несколько экспедиций в Лабиринт, подкину передающиеся трофеи, и они быстро усилятся, а, значит, и моя армия станет сильнее. Так что зря меня напрягаете, я и сам себя напрягаю всеми способами, пытаясь помочь этим людям.
— А что именно ты имеешь ввиду, когда говоришь, что сам разберёшься с Шэттебом?
— То, что как только я получу доступ в цитадель, что в вотчине Кроу, все силы приложу, чтобы побыстрее получить доступ к полному функционалу управления кланом. И после выведу его самого и его людей из низовых шудр, дам им статус ближнего вассала или младшей семьи. Шэттеба и то, и то устраивает, но я пока не знаю, что нам будет выгоднее. Пока не разберёмся с цитаделью, вряд ли этот вопрос проясним. Я знаю, что статус самого нижнего шудры его угнетает, но без клятвы держать при себе кучу южан никак нельзя даже в мирное время. Это было изначальное моё условие, они его поняли правильно и приняли. Просто им надо временно смириться с тем, что быстро изменить статус не получается. Шэттеб сам всё прекрасно понимает, так что это вы нагнетаете, с ним у нас взаимопонимание полное.
— Вот же наглец, делать мне нечего, нагнетать бесполезную для меня тему, — старец покачал головой. — Но в целом я тебя понял и, так и быть, сильно ругать не стану.
— Ругать, наказывать, штрафовать… — я вздохнул. — Нет, чтобы приятное сделать. Например, из рун что-нибудь новенькое предложить…
— Наглец жадный, ты ведь даже с тем старым, что у тебя уже есть, до сих пор не разобрался.
— Лишнего в этом важном деле не бывает, — возразил я. — К тому же с некоторыми вещами я при всём желании никак не разберусь, потому что у меня нет полного инструментария для работы с рунами.
— Ну так ищи. Думаешь, я тебе всё на блюдечке предоставлю? Не надо так думать, потому что в моих замыслах блюдечко для тебя не предусмотрено. Любое моё вмешательство в естественный ход событий имеет свою цену и в чём-то развязывает руки враждебным силам. Они стараются обходиться минимумом, чтобы не сместить равновесие, вот и мне приходится поступать так же. Чуть лишнее себе позволишь, и расширишь для противника границы возможностей, причём у него будет право выбора ответа, и помешать выбору не получится. Смерть хитра и терпелива, она может подождать, пока мои мелкие вмешательства достигнут критической величины, что позволит ей сделать что-то серьёзное сразу, в один миг, чтобы отреагировать не успели. И мир ей не станет мешать, инерция равновесия не позволит.
— Но я ведь не прошу себе Трезубец рунный, или что-то похожее, материальное. Мне и нескольких слов достаточно, чтобы справиться с некоторыми проблемами.
— Если ты думаешь, что я тут сижу на метафорическом мешке критически важной для тебя информации, скажу прямо: да, твои мысли движутся в правильном направлении. Что, между нами говоря, тебе несвойственно. Однако у всякой информации тоже есть некоторый вес, несмотря на очевидную нематериальность. Чем больше я тебе её выдаю, тем больше нарушаю равновесие между силами, а это, повторяю, чревато. Даже косвенные, почти не отличимые от пустой болтовни намёки не всегда бесплатны. Так что ничего ты…
Старец осёкся, чуть задумался, и спросил неожиданное:
— Как тебе та пирамида, в которой ты, по своей излюбленной привычке, пролил чью-то кровь?
— Вот только не говорите, что за это штраф полагается! — возмутился я. — На несколько дней пути вокруг нет ничего похожего на проклятые земли, так что никакие запреты я на этот раз не нарушал.
— А я разве в чём-то тебя, наглеца жадного, обвинял? Я просто проявил интерес.
— Да нет там ничего интересного, просто огромный камень в форме пирамиды. Понятия не имею, как его сделали и когда. И, главное: для чего? Скучный однородный монолит: без проходов, без скрытых помещений, без тайников. Я сразу подумал, что это заброшенная стройка чего-то грандиозного, до конца её не довели. И, похоже, так оно и есть.
— А почему бы ей не быть законченной? Ты не подумал о варианте с грандиозным обелиском, поставленном на памятном месте?
— Видели бы вы эту пирамиду, там, наверное, больше миллиона тонн самого крепкого камня. Думаю, если это действительно какое-то памятное место, одной скучной пирамидой древние обходиться бы не стали. Но сколько искатели сокровищ не работали, ничего иного не нашли. Бесполезный камень и больше ничего. К тому же мне довелось немного пообщаться с человеком, который много чего знает. Так вот он говорил, что это Первохрам, который только-только начали строить, поэтому конечное назначение не бросается в глаза. Вам что, чем-то интересны недоделанные Первохрамы?
— Почему ты так подумал?
— Да потому что вы как-то очень уж резко и странно сменили тему разговора.
— Ладно, хватит о пустом любопытстве, — заявил старец. — Я тут поразмышлял немного и решил, что пусть удовлетворённость Шэттеба Мена твоей помощью не настолько полна, как ты уверяешь, но всё равно достойна вознаграждения. Незначительного, скорее символического, и это больше аванс, чем награда. Или ты считаешь, что о награде говорить рано?
Я изо всех сил затряс головой:
— Да как вы могли такое обо мне подумать⁈ Знайте, что если речь идёт о вознаграждениях, я всегда