Гимн шута 25 - Антон Сергеевич Федотов
— Пшёл! — скомандовал резкий голос над ухом.
Михаил Павлович замялся лишь на мгновение, как острая боль в заломленной руке заставила его сделать первый шаг вперёд.
* * *Всё внимание бойцов и тех, кто следил за операцией через закреплённые на их разгрузках фиксаторы, было сосредоточено на «заложнике». Так что одинокий боец, отступивший в тень, никого вокруг не заинтересовал. Лишь Павел аккуратно хлопнул его по плечу и шагнул вперёд, стараясь встать таким образом, чтобы не попасть в «кинохронику».
К тому моменту бывший спикер правления уже не выглядел уверенным в себе «небожителем». Он был напуган и растерян, жалко кутаясь в заляпанный собственной рвотой порванный пиджак.
— Я Волконский! — вопил Михаил Павлович, которого грубо вытащили из импровизированной камеры. — Вы меня слышите⁈
Бойцы слышали. Им было пофиг. У них был чёткий и ясный приказ. А ещё заранее продуманный план. И они его придерживались.
— Забираем, — рявкнул командир, махнув рукой.
На голову спикеру тут же натянули чёрный плотный мешок, затянув завязки. Кажется, бывший заложник пытался вопить что-то ещё. Однако его никто не слушал. Да и сложновато орать в голос, когда тесёмки сжали горло, с трудом позволяя дышать. Двое парней аккуратно заломили «объекту» руки таким образом, чтобы тот не мог сопротивляться, но в то же время имел возможность споро шевелить ногами, следуя за своими конвоирами.
Тем временем один из бойцов снял с разгрузки фиксатор и зашёл в камеру, чтобы во всех подробностях запечатлеть условия содержания заложника.
Всё это заняло всего лишь несколько секунд.
— Убираемся отсюда, — бросил командир, сделав ещё один знак.
Наёмники аккуратно окружили свою добычу и поспешили на выход, не опуская стволов. Мало ли кто из защитников откроет огонь вслед уходящему отряду? На самом деле, конечно, нет, но играть следовало до конца и достоверно.
«Дикие гуси» двигались слаженно и бесшумно. Фоном к их шагу служили лишь тяжёлое дыхание Михаила Павловича.
— Хр-р-р-р… Фр-р-р! — донеслось сквозь плотную ткань мешка.
Конвоиры очень неудачно врезались в стену Михаилом Павловичем.
Тот попробовал вырваться. Но на первую же попытку дёрнуться ему слегка досталось по почкам. Без фанатизма и травм, однако вполне доходчиво. Заложник сжал зубы и сосредоточился на единственном полезном деле — активно перебирал ногами. И нет, всё это не было местью Павла, аккуратно следовавшего вместе с отрядом. Просто у бывшего спикера Правления совершенно не получалось скрыть свой «цветущий вид». И как ему с такой лоснящейся рожей убеждать Кардинала, что над ним, бедным и несчастным, издевались в плену у злобного Павла Анатольевича? Поэтому приходилось импровизировать, компенсируя слабые актёрские таланты «заложника».
— Встали, — рявкнул командир, сделав ладонью круговое движение.
Бойцы тут же рассредоточились, поделив сектора. Тоновый сигнал об окончании операции ушёл ещё из будущего воеводства. Так что машины появились буквально через сорок секунд после того, как наёмники прибыли на точку эвакуации. Четыре одинаковых микроавтобуса остановились посреди строительной площадки. Погрузка не заняла и минуты. Пленника же запихнули в «штабную» машину и уложили на пол, для надёжности уперев в затылок ствол.
— Поехали, — бросил командир наёмников водителю, едва получил отчёты от старших групп.
Павел вздохнул. Ну вот и всё. Первый этап операции завершён. Осталось лишь добраться до складов, якобы принадлежащих бывшему имперскому представителю. Там их ждал прибывший из высотки куда более медленный, но вместительный глайдер военно-транспортной авиации клана.
Уже дожидавшийся бойцов в машине Горевой поймал взгляд Волконского и продемонстрировал поднятый вверх большой палец. Стало быть, видеоряд получился что надо. И, самое главное, ничего лишнего на него не попало.
До точки эвакуации все ехали молча. Тем более, запись всё ещё шла. Так что у Шута было время выровнять дыхание и приготовиться к встрече с помощником Дмитрия Яковлевича. Не то чтобы он нервничал, но адреналина в крови было куда больше против обычного.
Да и ехать было недолго. Весь путь расчётно занимал семь минут. По часам Волконского, они шли с опережением «+30» от плана.
— Мы вас видим, — раздался голос из рации Горевого.
По каким-то причинам гарнитурой в машине он пользоваться не пожелал.
— Коля, обозначься! — бросил негромко бывший имперский представитель.
Водитель тут же выдал условную последовательность световых сигналов фарами. Мол, всё хорошо, дело сделано, подъезжаем. И тут же получил ответную комбинацию.
— Принял, ждём, — тут же продублировал в эфире неизвестный собеседник.
Микроавтобусы заехали на территорию портовых складов, синхронно завернув в один из ангаров. Стоило машинам остановиться, как двери разом распахнулись и первыми из транспортов посыпали бойцы прикрытия, аккуратно рассредоточившиеся вокруг машин. Марку следовало держать до конца, а заодно и проявить профессионализм перед лицом будущего заказчика.
Горевой кивнул на пленника. Павел согласно склонил голову, мол, помогу, чего уж. Вдвоём они подхватили бывшего спикера Правления и вытолкали его из машины. Михаил Павлович тут же попытался упасть, завалившись на левый бок. Но пара тычков тут же помогли вернуть ему вертикальное положение.
Их ждали.
Помощника Дмитрия Яковлевича Павел узнал мгновенно. За его спиной процессию поджидали пара гвардейцев, готовых прикрыть своего господина от любой опасности. Конечно, вряд ли что у них вышло, вздумай Волконский сыграть жёстко, но коль скоро Кондрату Риммовичу так спокойнее, лично он ничего против не имел.
Их транспорт был уже на месте, раскручивая турбины движителей на холостом ходу.
«Обратно с комфортом полетим», — оценил молодой человек мысленно, рассматривая пологие обводы летучей машины. Курьер, судя по всему, уже давным-давно отправился по следующему маршруту.
Вдвоём Павел и Горевой «установили» Михаила Павловича перед заказчиком. Несколько секунд Волконский изучал помощника Кардинала. Немолодой уже мужчина не сводил внимательного взгляда со спикера. Клановцу даже показалось в какой-то момент, что будь он без маски балаклавы, то и в этом случае его бы не узнали.
— Снимите, — потребовал заказчик.
Павел распустил завязки горловины и одним ловким движением сорвал мешок с головы старшего родича. Вот теперь тот выглядел как надо: затравленный взгляд, ссадина на щеке и растрёпанная причёска.
— Ты! — взревел он, едва увидел Кондрата.
Павел чуть усилил давление на заломленную руку спикера. Тот зашипел, но заткнулся, бросив полный ярости взгляд вокруг себя.
— Этот? — риторически спросил Горевой.
— Благодарю вас, Ник. Вы отлично выполнили свою работу, — кивнул Кондрат Риммович.
Вперёд из-за спины помощника Дмитрия Яковлевича выступили двое гвардейцев. Павел с Горевым подтолкнули бывшего заложника в их сторону. Те церемониться не стали — тут же заломили спикеру руки и потащили к глайдеру.
Этого момента Павел не совсем понял. С его точки зрения, Кардинал должен был, наоборот, всеми способами «умасливать» бывшего спикера, чтобы тот дал показания против своего «пленителя», а уж потом, едва Михаил